— Да.

— Она сказала мне тогда: «Добро в конце концов побеждает, Лео… Даже здесь». Даже в том аду, в котором мы побывали. «Проживи жизнь до конца. Хотя бы ради меня», добавила она. И я жил. — Старик взглянул на дочь. — Скажи, малышка, я ведь был хорошим отцом?

— Конечно, папа. Лучшим.

— А мужем?

— Да. — Она взяла его за руку. — На протяжении шестидесяти лет.

— И я обо всех вас заботился? Мы создали хорошую семью: ты, Грег, мальчики.

— Прекрасную, папа. Это твоя заслуга.

— Это то, в чем я поклялся. Тогда, в самолете. И я старался соответствовать этой клятве каждый день. — Он посмотрел на фото хорошенькой блондинки в лодке — козырек фуражки поднят вверх, счастливая улыбка. — Если бы не она, нас бы здесь не было. Ты бы не родилась. Все хорошее, что случилось со мной в жизни, не произошло бы. Я бы погиб там. Так что, наверное, она была права в конце, когда говорила о хорошем.

— Да. — Натали взглянула на потертую фотографию. — Она была права.

— Держи. Теперь ты будешь хранительницей всего этого. — Он отдал ей фото и шахматную фигуру. — Может быть, когда-нибудь ты расскажешь об этом детям. Когда меня не станет. А сейчас я немного устал. Я полагаю, что заслужил немного сна. Пожалуй, позже я не ложился с тех самых пор, как мы с мамой поехали в круиз на Карибы и я выиграл в судовом казино две тысячи восемьсот долларов.

— Я никогда об этом не слышала, — засмеялась дочь.

— Мама ужасно рассердилась. Не позволила мне больше даже рядом с казино пройтись. — Он хитро улыбнулся. — Но я всегда хорошо считал карточные расклады.

Он попытался встать. Взяв его под руку, Натали помогла отцу потихоньку добраться до кровати. Там он лег на спину и довольно вздохнул.

— Опусти меня немного, котенок. Там наверху есть такая специальная штука. Знаешь, когда я наконец отсюда выберусь, — подмигнул он ей, — надо будет приобрести такую.

— Обязательно внесем в список, пап. — Она немного опустила кровать и помогла ему устроиться поудобнее.

— Вот и хорошо. — Он на секунду закрыл глаза. Когда он их снова открыл, он поймал на себе пристальный взгляд дочери. — Что?

— Ничего, папочка. Просто я люблю тебя сколько себя помню, но я никогда еще не была так тобой горда.

Старик кивнул, на лице у него появилась довольная улыбка.

— Приятно слышать это от тебя, но теперь мне пора принять мой омолаживающий сон, если ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю. — Она наклонилась и поцеловала его. — Я приду завтра.