– Ну я и смотрю, что ты всё выше и выше, берёшь планку. – Намёкливо режет слух Геле Илья. Отчего Геля, было, не много успокоившись, вновь вспыхивает и, присовокупив пощёчину, словами: «Илья, замолчи!», – уносится прочь от него. После чего Илья, находясь в каком-то умственном ступоре, прилаживает свою ладонь к горящей, не от её удара, а от внутреннего огня щеке. И хотя он и находится в понимании всего произошедшего, но между тем, на него давит и другое безысходное понимание того, что уже поправить ничего нельзя, а значит, пусть всё пропадет пропадом.

Когда же человек находит для себя точку опоры, хотя бы даже в этой бездноватой и сомнительной безысходности, то он на время получает заряд вдохновения и сил, для своего последнего рывка в эту бездну. Илья же, определив для себя, что раз на то пошло, то и пусть тому и быть, с решимостью наломать побольше дров, возвращается в зал. Где заметив грустное лицо Гели, вокруг которой, так и извивается этот Кот, вдруг ощущает, что от его этой, как оказывается секундной решительности и следа не осталось, а вот нерешительности – хоть отбавляй. А ведь нерешительность, между тем, не менее действенная субстанция и пожалуй, ещё можно поспорить, кто из них больше имеет власть над человеком, крутя и вертя его вслед за собой.

Так что Илья, подгоняемый своей нерешительностью, благо зал ещё был не столь заполнен, собирается занять место за свободным столиком, где-нибудь с боку, где в тумане сигаретного дыма, можно будет спокойно понаблюдать за Гелей, хотя бы издали. И вот тут, к удивлению Ильи, находится пропащий Модест, который, как будто бы ждал этого маневра Ильи и сидел за отдельным, правда, не совсем пустым столиком. Между тем, Илья не спрашивает, Модест не задается вопросами, а всё происходит как будто, так и должно быть. Так Илья садиться за стол, вместе с Модестом поднимает кружку, которая имея стандартные размеры, почему-то нестандартно быстро выпивается, после чего солёная рыба, вслед за пивной волной, отправляется в своё последнее плавание – в солёное внутреннее море, которое обязательно им станет, ведь пиво пьётся только в таких глобальных и никак не меньше измерениях.

– Что, плохо? – закусывая, спросил Илью Модест.

– Мучительно. – Краток в ответ Илья.

– Ну что ж, мне есть, что сказать на это. – Включил философа Модест.

–А я теперь, уже никуда не спешу. – Поглядывая на Гелю, стиснув зубы, ответил Илья.

–Что, радость и мучения, никак не хочется переносить в одиночку и хочется разделить с кем-нибудь? – предположил Модест.

–Ну, первое, скорее с близкими, ну а на счёт второго, то в этом мучительном вопросе, я более демократичен. – Ответил Илья.