Это было самодовольство, о котором он вскоре пожалел.

На то, чтобы пройти через большой зал, нужно было полминуты. Всего пару секунд, чтобы спуститься по лестнице к главному входу. Маллен вышел в темную ночь и сразу почувствовал себя неуютно. Потребовалось время, чтобы понять почему.

Причиной был отсутствующий уличный фонарь. Каждую ночь в течение пятнадцати лет он освещал вход в бильярдный зал. То, что сегодня он не горел, могло ничего не значить. Или значить многое.

Маллен узнал правильный вариант еще до того, как его мозг его сформулировал. От удара огромной алюминиевой бейсбольной битой в правое колено Маллен рухнул на землю. Удар той же битой по голове своей внезапной силой заставил его застыть без чувств. Когда у него начало проясняться в голове, тротуар вокруг стал более четким.

Парни Маллена были наняты за свой размер и склонность к особой жестокости, но они были ошеломлены внезапным нападением. Оно длилось максимум пятнадцать секунд и оставило его лучших людей такими же неподвижными и избитыми, как Фергюсон.

Маллен не мог сказать, живы они или нет, и ему не дали шанса проверить. Вместо этого его схватили за волосы и десять метров протащили по улице. Наконец его – изломанного и истекающего кровью – бросили в кузов побитого «Форда Транзит».

Обычная бравада Маллена оставила его. Шок такое сделает с каждым. И все же он попытался подняться на ноги. Сбежать. Безнадежное усилие; его с грохотом отшвырнули обратно на пол вторым ударом по голове, на этот раз – кулаком, а не битой.

Пораженный ударом, он перекатился на четвереньки. Непроизвольные слезы текли по его щекам, пока он медленно восстанавливал свое самообладание. Смущение от того, что он позволил себе плакать, оказалось мучительнее любого удара.

Микроавтобус начал двигаться, что делало побег и спасение одинаково маловероятными.

Маллен сделал несколько глубоких вдохов, взяв боль под контроль. Наконец он посмотрел на шесть лиц в масках, которые его окружали.

Маллен сосредоточился на ближайшем силуэте.

– Вы были проворнее, чем я думал, Лиам. – Маллен не сомневался в правильности своего предположения. – Что теперь?

Лиам не колебался. Он поднял руку в перчатке и стянул свою балаклаву. Лицо под ней было мрачным.

– Теперь, Роберт? – Его тон источал угрозу. – Теперь мы немного поболтаем.

Шестьдесят семь

Шестьдесят семь

Круглосуточные новостные каналы по всему миру транслировали прямое включение, показывали каждую зеленую скамью Палаты общин, занятую ревностными политиками. Все они были настроены стать частью Истории. Их шум заглушил куранты всемирно известного Биг-Бена, пробившие час ночи.