Само голосование было одной из древнейших традиций парламента, но оно не использовалось в течение десятилетий. Голосование, к которому призвал Хаверсьюм, – вотум недоверия – внешне имеет своей целью политику правительства в Северной Ирландии, но на самом деле за этим скрывалось гораздо больше.

Проигрыш правительства неизбежно приведет к отставке Дэвиса, а это значит, что вотум недоверия будет вынесен его руководству государством в целом. Это делало решение вопроса, поставленного перед членами парламента, более трудным. Но несмотря на это, они были готовы ответить.

Хаверсьюм радостно предвкушал развязку, когда смотрел, как спикер палаты поднимается на ноги. Назначенный как нечто среднее между арбитром и судьей, чтобы держать под контролем шумных британских политиков, этот спикер будет руководить процессом короткого голосования, чтобы решить будущее своей страны. Все взгляды обычно были бы устремлены на него. Но не сегодня.

Сегодня они были обращены к герою дня, который сидел на якобы неприметной задней скамейке. Хаверсьюм знал, что весь зал и весь мир наблюдали за ним. Он делал все возможное, чтобы выглядеть профессионально. Бесстрастно. Это было титаническое усилие, потому что началось голосование за его политическое будущее.

Впервые в тот вечер в зале стало тихо. Все взгляды обратились к спикеру. Он шагнул вперед.

На Майкле Френче были церемониальные одежды и оборки, которые возвращали к национальному прошлому. Каким-то образом его авторитет не уменьшился ни из-за абсурдного наряда семнадцатого века, ни из-за устаревших слов, которыми он обратился к палате:

– Вопрос состоит в том, что это собрание не доверяет политике правительства Ее Величества касательно военизированной обстановки в Северной Ирландии?

На протяжении веков такова была единственно допустимая преамбула к голосованию. Френч продолжил:

– Все те, кто не придерживается этого мнения, скажите «да».

Ответственность за подсчет лежала на самом спикере. Он один сравнивал это количество с количеством последующих «нет». После этого он решал, какой из двух возможных ответов был поддержан большинством. Это была колоссальная ответственность. Но в данном случае спикеру не о чем было волноваться. Френч мог по пальцам пересчитать ответы на свой первый вопрос. С этого момента результат голосования не вызывал сомнений.

Но тысяча лет парламентской истории требовала, чтобы голосование было доведено до конца.

Шепот «да» затих, и спикер снова заговорил:

– Теперь, кто придерживается, – «нет».

Голос Френча на этот раз был намного громче в ожидании бурной реакции. Тем не менее он все равно был заглушен. Почти шестьсот политиков от каждой партии говорили в унисон. Френчу оставалось сказать лишь одно: