Прошли десятилетия с тех пор, как британская политика еще представляла интерес для мира. Мало кому за пределами померкшей империи было интересно, кто ею сейчас управлял. Но публичная стрельба в бывшего президента США все изменила.

Парламент Великобритании действовал в соответствии с системой конвенций. Устаревшие, но эффектные церемонии, которые неловко сочетались с современной, передаваемой по телевидению политикой. Введение камер в зале заседаний произвело революцию в некоторых аспектах этой системы, создавая мир, в котором изображение было всем. Это было маленькое чудо, что такой нехаризматичный человек, как Уильям Дэвис, пришел к власти в такие времена. Есть что-то поэтичное в том, что весь мир будет приклеен к экранам, когда эта аномалия будет исправлена.

Явка членов парламента по этому случаю была почти беспрецедентной.

Они соревновались за оставшиеся свободные места и за объективы камер. Сегодня вечером все они сыграют свою роль в финале правления Уильяма Дэвиса, вынося вотум недоверия политике своего правительства в Северной Ирландии. Оживленный общественный интерес стал причиной того, что каждый из них был полон решимости быть увиденным.

Две основные политические партии – лейбористов и консерваторов – сидели по обеим сторонам исторического зала. В голосовании по любой спорной материи одна сторона обычно выступает за, другая – против.

Сегодня такого четкого разделения не было.

С того момента, как он обратил свое внимание на североирландскую проблему, Дэвис не просто разделил нацию. Он разделил собственную партию. Консерваторы традиционно выступали за патриотизм и силу. И в то же время их лидер вел переговоры с террористами и шел на уступки, чтобы положить конец конфликту. Хотя многие члены партии не поддерживали такой подход, они вынуждены были замолчать в свете первых успехов Дэвиса.

Но с возрождением терроризма и возвышением Энтони Хаверсьюма эти критики вернулись с высоко поднятой головой.

Сегодня будет их окончательная победа.

Голосование, которое должно было состояться вечером, началось с комментария Хаверсьюма после трагедии на Трафальгарской площади. Затем он сделал решительный шаг, официально призвав объявить вотум. Это была точка невозврата.

Для внешнего мира это казалось драматичным. Но в политике это считалось финишной чертой после многих лет необузданного морального инакомыслия.

Хаверсьюм отошел от министерской карьеры в знак протеста против политики Дэвиса. Это была необычайно принципиальная позиция для любого политика. Она подарила Хаверсьюму сильный фундамент, недоступный для любого другого кандидата на лидерство.