Ее матери и мне пришлось сидеть здесь и слушать, как эти люди снова и снова оскорбляют нашу дочь, чтобы оправдать действия своего клиента. Это был отвратительный и приводящий в ярость опыт, и он только усилил нашу боль. Чудилось, что Бек снова убивают, но на этот раз бросили в пучину ее образ. Нашу милую и красивую девочку оклеветали в этом суде, и ее память запятнана навсегда. Почему? Из-за юридической тактики, чтобы выиграть судебное дело. И это позор. Позор!
Титус Олден: Если честно, я не помню, что говорил. Я не смотрел видео и не читал об этом после. Я позволил своему сердцу выплеснуть накопившиеся чувства, а затем сел на свое место.
Титус Олден:
Самсон Гриффит: Мистер Олден не ошибся. Так работает система. Я никогда не считал, что Бек была плохим человеком, думаю, что и большинство людей так не считали. Но она знала, что делала, когда пошла навестить Спарсера в тюрьме, а затем хотела использовать это против Клео.
Самсон Гриффит:
Рубен Джефсон, второй адвокат защиты: Мать Клео захотела выступить до вынесения приговора. Вы можете себе представить, как это заставило нас нервничать, учитывая их семейную историю и практически несуществующие отношения матери и дочери. Но Эльва заранее написала Клео письмо, и та сообщила нам, что не против, если ее мать сделает заявление. Она хотела, чтобы ей дали шанс высказать свое мнение.
Рубен Джефсон, второй адвокат защиты:
Мисс ЭЛЬВА ГРИФФИТ: Здравствуйте, меня зовут Эльва Гриффит, а Мэри Клэр – моя дочь. Как вы уже знаете, мы с мужем не были близки с нашей дочерью и почти не общались около десяти лет. Многое из нашей семейной истории всплыло на этом процессе и в средствах массовой информации, нет необходимости возвращаться к этому сейчас. Мы присутствовали на суде каждый день, потому что это наша дочь, и мы бы отправились на край света, лишь бы стоять рядом с ней в трудную минуту. Она от всего сердца сказала нам, что невиновна, и мы ей верим. Мы верим ей, потому что она наша дочь и потому что мы воспитали ее как дитя Божье. И мы знаем, что, когда она жила под нашей крышей, она ни разу не совершила ни единого акта жестокости, не проявила зла. Она любила все живое и никогда никому и ничему не причиняла вреда. Когда ей было шесть, в миссионерском доме, где мы остановились, завелись крысы. Мой муж расставил ловушки по всему дому и в подвале. Однажды мы услышали, как Мэри Клэр кричит снизу. Мы нашли ее пытающейся освободить крысу, которая попала в ловушку, но все еще была жива. Она плакала: «Отпусти ее, папочка, отпусти ее!» Мой муж оттолкнул Мэри Клэр с дороги и раздавил зверька ботинком. И дочь впала в истерику. Она кричала: «Господь сказал Ною спасти всех животных, а не убивать их!»