Никакое другое сообщение не могло произвести на Ежова большее впечатление. Он перепугался.

– Ты видела, как Рахит стоял у дверей?..

Надо сказать, что Ежов никого близко не подпускал к своему несчастному брату. Сам кормил, сам ухаживал, даже вставил в дверь добавочный замок и оба ключа держал при себе днем и ночью. Пума женским чутьем угадывала какую-то страшную тайну. Ночью, когда Петр Тимофеевич улетел в Москву, Карлуша плакал. Тоскливый вой раздавался по дому, наводя страх на обитателей. Ежов, не смотря на боль в раненном плече, тогда поднялся с кровати, отверг постороннюю помощь и, держась за стены здоровой рукой, добрался до комнаты Карлуши. Вой прекратился. Ежов провел там всю ночь, а когда вышел, на него страшно было смотреть, он как будто поседел. Однако с той ночи взял за правило проводить с Карлушей не менее часа. Если кто-то проявлял к Карлуше даже поверхностный интерес, он терял самообладание и впадал в бешенство. Вот и сейчас побелел как стена. Пума хлопала ресницами, он повторил вопрос.

– Ты видела, как он стоял у дверей и слушал?

– Да.

Пума лгала. Она сама, когда Ежов работал в мастерской, подкрадывалась к запретной двери, но кроме ворчания и странного бряцанья, ничего важного услышать не смогла. Ни речи, ни разговоров, ни радио, словно там жил не инвалид, а какой-то дикий зверь.

– Значит, Рахит стоял у двери, – утвердительно повторил Ежов. Верхняя губа при этом вздернулась. Пума не выдержала злого взгляда, опустила глаза.

– Я же говорю.

– Или ты лжешь?

– Вот еще, с какой стати! Подумай лучше, кто Драму убил, – она благоразумно перевела разговор на более безопасную тему, интересовавшую обоих. – Рахит, наверно.

– Придется с ним поговорить. Слишком много он себе позволяет.

– Вот-вот. Это он Драму пришил!

– Причем здесь Драма. Они были не знакомы.

– Как будто убивают только знакомых, – Пума фыркнула. – Ты же видел, он профессионал. Всех тут перестрелял, а тут топором.

– С чего ты взяла? Это не он.

– А ты вспомни. Помнишь, я тебе рассказывала, как Драму навещала в больнице, насчет Краснова его спрашивала. Драма раскололся! А про бирку я умолчала. Вот и думай. Рахит рядом с тобой находился, когда я рассказывала, номер палаты назвала. Откуда мне было знать? Вечером рассказала, а ночью его убили. Тебе не кажется это странным?

Ежов задумался.

– Но зачем, не понимаю.

– Как не понимаешь. Подумай! Драма выдавал себя за Фауста, блефовал, однако до многого догадался. Настоящий Фауст жив, и точно связан с Рахитом. Кто убил Графа, Барина и Макса. Петра Тимофеевича. Мне кажется, ты нужен, пока деньги за границей, добраться не могут. Ты наследник, вот и все. Через полгода вступишь в права, тут тебя и возьмут в оборот. Соображать же надо, Серж! Это тебе деньги до лампочки, ты герой, за это люблю, а им миллионы нужны, они не отступятся. Драму убрали, чтобы хвосты оборвать. Он знает, кто такой Фауст…