Виски было замечательным и наверняка очень дорогим – подобное едва ли найдёшь в провинциальном, заброшенном мотеле. Как выяснилось, эта бутылка была из личной коллекции четы Раппопортов – они планировали распить её на море, но до моря, как известно, они так и не добрались. Напиток 2022-го года выдержки был очень крепким, так что, выпив первые сто грамм, я отказалась от повторных, потому что утром планировала сесть за руль без головных болей. Старик не настаивал, и молча налил себе ещё двести грамм.

– Послушайте, а что если вколоть эту штуку в сердце Вашей жены? – вдруг произнесла я. Мы только что закончили пустой разговор об искусстве, вернее о том, сколько всего в эти времена человечество рискует потерять – картины, скульптуры, книги, фильмы, музыку – и молчали уже около минуты, поэтому я решила сменить тему.

Старик грустно улыбнулся:

– Вы ведь сами понимаете, что это не поможет – вводить вакцину необходимо в бьющееся сердце. И потом, едва ли эта вещь является лекарством от всех недугов. Она выведена для борьбы со Сталью, а не со всем и вся. Саломея была больна туберкулёзом, она умерла от последней стадии – ничто не спасло бы её, даже Ваша чудо-вакцина. Она и Вашего парня не спасла, а ведь он был здоров, если не учитывать укуса Блуждающего.

Как бы сильно я не хотела учитывать этой мелочи!.. “Всего-лишь укус Блуждающего, подумаешь, комар укусил, просто не чеши”, – вот что я хотела бы думать по этому поводу. Но это было серьёзно. Этот укус был смертью.

– Мой Вам совет: не тратьте драгоценное впустую, – тем временем продолжал старик. – Если эта вакцина не помогла Вашему молодому человеку, это не значит, что она неспособна помочь другим. Возможно, она всё же действенная.

– Вы так думаете? – я задала вопрос на автомате. На самом деле мне был неинтересен ответ.

– Да, думаю. Ваш парень мог подпасть под фатальные 23% либо вакцина не сработала потому, что в его организме уже был яд. Так что, возможно, в Ваших руках сейчас находится спасение человечества.

– Спасение семидесяти семи процентов из той части человечества, которая каким-то чудом сумеет выжить в ближайшие недели, – заметила я и, потянувшись к виски, всё-таки налила себе дополнительную порцию, примерно спустя час после первой. – Едва ли это и вправду что-то стоящее, – я кивнула на слиток из шприцов, лежащий посреди стола рядом с ламинированной инструкцией. – Возможно, это всего лишь какая-нибудь недоработанная разработка русских биологов.

– И всё же.

“И всё же”, – мысленно повторила я.

Сделав два обжигающих рот и горло глотка, я вернула бокал на стол, а руку на полотенце, разложенное на моём правом колене. Последние полчаса я занималась тем, что поливала своё правое запястье подсолнечным маслом, тем самым, что отыскала в злосчастном супермаркете, и пыталась стянуть со своей измученной руки наручники. Но масло не помогало. До сих пор я думала, что у меня очень красивые руки с тонкими запястьями, но наручники показали мне правду: моя рука не пролезала через кольцо. За полчаса я лишь и добилась того, что перепачкала руку и полотенце в масле, в двух местах содрала себе кожу и довела запястье до ярко-красного оттенка, уверенная в том, что в нескольких местах у меня теперь обязательно проступят гематомы.