– Ложись на свободный диван, Теона, – сдвинул брови парень. – Я раскладу диван и лягу со Спиро. Завтра мы обязательно найдём еду. А пока что я почитаю атлас.

Решив, что я всё-таки настояла на своём, я направилась в сторону дивана и, стоило мне только соприкоснуться с ним головой, мгновенно начала отключаться, наблюдая за тем, как Тристан, при свете горящих свечей, изучает отцовский атлас. Но уже проснувшись я поняла, что он обвёл меня вокруг пальца классической мужской уловкой: он покивал мне головой, чтобы я успокоилась, после чего сделал всё по-своему. Он не спал. И только благодаря его бодрствованию мы в итоге не были застигнуты врасплох…

Глава 67

Глава 67

Я ещё во сне услышала звук мотора, но во сне мне казалось, будто такой далёкий и глухой звук издаёт мотор нашей машины, в то время как я сплю потому, что за рулём сидит Тристан.

Тристан аккуратно потряс меня за плечо. Как только я распахнула глаза, с опаской посмотрев на подсвеченное огнём от стоящих на полу свечей лицо незнакомого и одновременно знакомого мне парня, и спросонья ещё сильнее сжала скрещенные на груди руки, Тристан приложил указательный палец к своим губам. От неожиданно промелькнувшего в моей голове безумного замечания о том, какие его губы неожиданно красивые, я проснулась ещё быстрее и проморгалась, чтобы перестать бредить. Но если бред о красоте губ Тристана развеялся практически сразу, нарастающий звук мотора автомобиля я всё ещё продолжала слышать.

Махнув рукой, Тристан призвал меня подниматься, и я наконец поняла, что именно происходит – к нам нагрянули гости.

Шумно вскочив на ноги, я нечаянно разбудила спящего на соседнем диване Спиро и, по примеру Тристана, сразу же предостерегла новопробудившегося указательным пальцем, приложенным к губам.

На цыпочках я проследовала к занавешенному окну. Остановившись с противоположной от Тристана стороны, я, продолжая подражать ему, что в данной ситуации было самым верным, аккуратно отодвинула край шторы и сразу же поморщилась от неожиданно контрастирующего с темнотой комнаты утреннего света. И всё равно, хотя на улице и было светло, всё равно света было как будто бы недостаточно для наступления полноценного дня: всё серое, ни единого лучика солнца или намёка на хорошую погоду. Раннее пасмурное августовское утро своим тёмно-серым освещением больше походило на утро поздней осени, предвещающее начало затяжной меланхолии в природе.

Рядом с домом, на мягком ковре из проржавевших еловых игл, остановился такой же ржаво-красный автомобиль, пугающий уже только своим запущенным внешним видом. Машин в столь запущенном состоянии давно уже не встретишь на дорогах Европы: такие встречаются только на свалках… За рулём сидел мужчина. Когда он выходил из машины, я нашептывала в своём подсознании мысленную мантру, вновь и вновь повторяя одни и те же слова: “Пусть его лицо будет добрым… Пусть его лицо будет добрым…”.