– Их семья выехала из Грюннстайна на пару часов позже вас. Думаю, эти мальчишки в обоих случаях каким-то образом попали на один паром с вами. Они ехали на бабушкином миникупере, представляешь? Может быть помнишь такой на палубах, красного цвета?

Я отрицательно помотала головой. Я не видела на паромах никакого миникупера. Я вообще там мало что видела – так сильно я была напугана.

– Есть ещё люди в Руднике, которых ты косвенно знаешь, – неожиданно продолжил Беорегард. – Семья из двух родителей и трёх сыновей-подростков, с которой ты обменялась машиной на первом пароме – они тоже здесь.

– Как?! – я не смогла скрыть своего удивления.

– Четвёртого августа я дозвонился на твой автомобильный телефон ещё один раз, но трубку подняла не ты – другая женщина. Связь была отвратительно хорошей. Отвратительно, потому что я дозвонился не до тебя. Новые владельцы телефона рассказали мне где и при каких условиях в последний раз виделись с тобой. Я хотел повесить трубку, злясь на то, что они забрали у тебя машину, но Кармелита остановила меня и проинструктировала их относительно вопроса, куда именно им необходимо ехать, чтобы достичь Рудника. Они были здесь уже спустя двое суток, а вас всё ещё не было.

– Четвёртого августа мы были заперты в подвале дома Шнайдера, – опустила глаза я, вдруг почувствовав едва уловимый укол в области грудной клетки.

– Хочешь мороженого? – Беорегард отложил свои чертежи на стол и уже хотел выйти из-за него, но…

– Нет, спасибо, – поспешно ответила я и сразу же развернулась по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. – Я, пожалуй, сегодня пораньше лягу спать.

Я не понимала себя. Я очень сильно хотела мороженого, но ничего не могла поделать с тем, что перечить этому человеку, оказывать ему открытое сопротивление и хмуриться на любые его добрые слова мне хотелось ещё больше. Просто хотелось и всё – иначе я никак не могла объяснить себе своё странное поведение. Причиной были ни стресс, ни депрессия, ни просто плохое настроение, ни закончившаяся в этот день менструация, а именно желание выступать против этого человека. И ничего я с этим желанием не могла поделать.

Забравшись в постель ещё до того, как за окном окончательно стемнело, я думала о других людях, встретившихся на моём пути: о детях, которым я помогла сбежать с парома (смогли ли они найти убежище у бабушки в деревне?), о Вшивом дорожном пирате, оставленном мной на обочине под Нюборгом (смог ли он найти дорогу до ближайшей деревни?), об обокравшей нас на машину Розе (хватило ли ей тех неполных десяти литров топлива?), о раненном Тристаном Гарднере Шнайдере (сумел ли он перевязать рану или умер от потери крови?), об Елеазаре Раппопорте (застрелился ли он?), о Дорожных Пиратах (действительно ли у них есть гарем пленённых женщин и, если есть, смогут ли несчастные освободиться?), о Джерлаке и Кристе (пользуются ли они теми запасами презервативов и алкоголя, о которых так тщательно позаботились?).