Гевин умолк, чтобы сделать очередной глоток. Потом опустил бутылку и покачал головой.

– Клянусь, я до сих пор не знаю, что такого натворил, но выяснить мне случая не представилось. Я еще мучился в поисках ответа, когда пропал Тео. Я понятия не имел, замешаны ли они в том деле, но на следующее утро получил еще одно письмо. Там говорилось, что они сдвинули крайний срок и дают мне на решение всего час. А к письму приложили фотографию Тео.

В каюте словно совсем не осталось воздуха.

– Ты все знал? – с трудом выдавил из себя Иона. – Тебе прислали доказательство, а ты, блин, так ничего и не сказал?

– А как я мог? Что бы, по-твоему, они со мной сделали, если бы я что-то вякнул? Или с моей семьей?

Иона попытался броситься на Гевина, он закричал и стал рвать и дергать стягивавшие запястья и лодыжки жгуты. Гевин неторопливо встал и треснул его дубинкой по колену. Что-то хрустнуло, и от полыхнувшей раскаленно-белым боли у Ионы перехватило дыхание.

– Уймешься или еще добавить? – спросил Гевин, нависая над ним.

Иона, зажмурившись, втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Но поднявшаяся внутри него волна ярости не дала бы ему говорить, даже если бы он и мог. Через несколько секунд Гевин вернулся к стульчику и сел.

– Я пытался сделать все, чтобы его не убили, – произнес он таким тоном, словно никого не бил. – Пытался, да еще как. Если бы я считал, что слова помогут его вернуть, я бы сразу же тебе сказал, но что бы было толку? Они не выслали того, что можно отследить, а вякни я, они наверняка бы прикончили Тео. Господи, думаешь, мне не хотелось его спасти? И я сделал единственное, что смог. Сказал, что сделаю все, что они хотят, если Тео отпустят.

Пусть новости было десять лет, пусть Иона знал, чем все закончилось, но, услышав ее, он по-прежнему понял, что наперекор всему надеется, что его сын каким-то образом уцелел.

Отчего ему становилось еще горше.

– Однако не отпустили, – сказал он.

– Нет. – Гевин отвел глаза. – Потом подослали ко мне женщину, этакую невинную овечку. Ко мне домой. В присутствии Мари и Дилана, так что я сделал вид, что это по работе. Она сказала, что пришла как «посланница», все очень напыщенно и вежливо. Извинилась. Рассказала, что случившееся в парке не было санкционировано, что виновных накажут. Но изменить уже ничего нельзя.