Маклин нагнулся поближе, чтобы рассмотреть, – и сразу пожалел об этом.

– Потянул за цепочку, и бачок рухнул прямо на голову, – продолжил Боб. – А в нем на вид чуть ли не центнер.

– Выходит, несчастный случай. – Маклин отступил на шаг, чтобы выпустить Боба из туалета. Еще несколько раз сработала фотовспышка, и фотограф, пятясь, тоже вышел наружу.

Теперь ничто не мешало Маклину рассмотреть всю сцену. Бачок так и висел на толстой свинцовой трубе, идущей вниз к унитазу. Когда кронштейн выскочил из стены, он просто опрокинулся прямо на голову покойному. Смерть, должно быть, наступила мгновенно.

– Ну что ж, прощай, Вонючка Браун, – констатировал Маклин.

– Вы что, его знали?

– Мелкий форточник. Следил за разделом рождений и смертей в газетах, чтобы потом забираться в пустые дома.

– А, точно, это же Некролог! Помню такого, – согласился Боб.

Маклин еще раз посмотрел на тело, на висящий над ним бачок, из которого торчал кронштейн. Деревянный пол туалета потемнел от влаги, но под ногами вроде не хлюпало.

– А кто отключил воду? – Маклин снова шагнул внутрь, чтобы осмотреть водопроводную трубу. Ее ничем не закрытый конец выступал из стены там, где раньше был бачок.

– Насколько я в курсе, никто не отключал, – удивился Боб. – Соседи пожаловались на запах, полиция взломала дверь. Как только обнаружилось тело, вызвали нас.

– Странно. – Маклин нагнулся над лежащим на полу телом, стараясь не дышать. В стене над головой, где раньше был бачок, виднелись четыре небольших отверстия. Вокруг отверстий в столетнем слое краски остались отметины от кронштейна. Внизу, под унитазом, валялись старинные, еще бронзовые шурупы, по два с каждой стороны. Головки шурупов покрыты толстым слоем такой же краски. Шлицев практически не видно.

– Может статься, это несчастный, но не совсем случай.

Вторник

«Актриса Шона Сапата, скончавшаяся в прошлом месяце в возрасте ста двух лет, была сегодня кремирована на закрытой церемонии в Мортонхолле. Шона, более всего известная своей успешной карьерой в Голливуде в промежутке между двумя мировыми войнами, вернулась в родной Эдинбург в середине шестидесятых. Она жила уединенно и, насколько можно судить, потратила последние годы жизни и немалое состояние, доставшееся ей в наследство от трех мужей, на то, чтобы разыскать и выкупить оригиналы всех фильмов со своим участием. Историки кино выражали надежду, что она завещает свой бесценный актив шотландской нации, однако, как стало сегодня известно, вся фильмотека была кремирована вместе с актрисой…»

Маклин выключил радио и принялся всматриваться сквозь залитое водой ветровое стекло в вереницу машин, извивающуюся вдоль Клерк-стрит. Как всегда, в Эдинбурге было пасмурно, и ветер, подобно истеричному ребенку, злобно швырял струи дождя от одного квадратного здания к другому. Но поскольку Маклин был надежно укрыт от него в металлической коробке, да еще и с включенным обогревателем, он не особо переживал, что транспорт еле ползет. Дэн Макфили уже никуда не денется.