Тогда волк стал нападать днем, подходил все ближе к деревням и даже к усадьбе Вышинских. Служанки видели его. Описывали как огромного, с блестящей серебристой шерстью и красными глазами. Таких волков никогда не водилось в здешних местах, и это вселяло ужас. Вскоре начали поговаривать и о волколаке. Пока еще несмело, но все чаще.

Замечал Ян и еще одну странность: Андрей Вышинский был мрачен, но будто точно знал, откуда появился в лесу волк. Что, если Николая Вышинского посадили на цепь не из-за его болезни? Что, если болезнь у него гораздо страшнее? И когда Ян по привычке поделился своими мыслями с Агнией, с которой в последнее время они стали очень дружны, она лишь отвернулась, предпочтя смотреть на особенно мрачное в это время года болото, чем на него.

– Агния, – позвал он. – Почему ты молчишь?

Наверное, в тот момент он уже знал. И Агния знала, что он обо всем догадался, потому и не стала больше молчать. Какой смысл пытаться скрыть то, что уже известно?

– Потому что мне нечего ответить, – сказала она. – Ты прав, Ян. Болезнь моего брата гораздо страшнее болезни Олега. Он волколак. Умеет превращаться в волка, и безжалостен в этом образе. Поэтому отец отделил его от нас, спрятал в Желтом доме, посадил на цепь. Сначала его растили в доме, но, когда он до полусмерти напугал служанку, обратившись однажды в волка, они вынуждены были так сделать. Няня поселилась с ним, уж очень она его любила, но примерно в 7–8 лет Николай убил ее. С тех пор он жил один.