Нечеловеческим усилием воли ему удалось оттолкнуть от себя Элену, выпутаться из плена ее рук, из странного этого дурмана.

– Я сестру твою люблю! – выкрикнул он, с трудом заставляя себя стоять на ногах. Мир вокруг шатался, деревья кружились в бешеном вальсе, и темнота казалась такой притягательной, что хотелось закрыть глаза и слиться с ней воедино. – Леона навсегда в моем сердце. Та, которую ты обрекла на гибель!

Что-то сильное толкнуло его в грудь, и Ян упал на землю, ударившись спиной и затылком, выронив фонарь. Тот откатился в сторону и погас, но даже в мрачной ноябрьской темноте Ян ясно видел, как Элена легла ему на грудь. Тяжелая, будто могильный камень, придавила его к земле, снова впилась в его губы поцелуем. Только вот это не Элена уже больше, а огромная волчица с серебристой шерстью, и не целует его, а рвет зубами кожу на шее.

Ян закричал от боли и ужаса, но из горла вырвался лишь булькающий всхлип.

«Моим, будешь моим, – звучал в голове голос Элены. – Навсегда моим».

Могильный камень на груди стал еще тяжелее, и Ян больше не мог вдохнуть. Сознание погасло, забрав с собой всю его прежнюю жизнь, Леону, чистую, как весенняя капель, любовь к ней. Ян погрузился в кровавую, липкую темноту, из которой не было выхода.