Я почти не сомневалась в том, что Элена стала волколаком после того, как на нее напал Николай, ведь она была четвертым ребенком. Точнее, пятым, ведь в усыпальнице я видела гроб новорожденного, скорее всего родившегося мертвым в 1872 году, но это уже не столь важно. А потом таким же образом поступила с Яном, который отказался ответить на ее чувства. Думала, что, став волколаком, он все-таки полюбит ее? Или просто хотела отомстить?

В тех книгах, которые я читала в библиотеке Агаты, не упоминалось о том, что стать волколаком можно через укус. Волколаки же не вампиры, в конце концов. Но пока картина виделась мне так. Наверное, Ян, когда проснется, пояснит этот момент лучше.

Оставался еще вопрос, что мне теперь делать с ним? Раз он волколак, значит, все эти смерти – на его совести? Убийства людей, смертельные игры с ними никак не вязались с характером того Яна, что я знаю, того Яна, что помнит во мне Леона, но, очевидно, в обличье волка характер меняется. И едва ли я смогу что-то с ним сделать. Если уж не смогла в свое время Агния, которую обучала баба Яся, если не смогла Агата, которую, скорее всего, обучала сама Агния, то что сделаю я, которую не обучал никто? Тем не менее что-то мешало мне пойти в деревню к деду Кастусю прямо сейчас. Я понимала, что, если Яна убьют, мне уже никогда не узнать всей правды. Но пока Ян слишком слаб, я в безопасности.

Это было опасное заблуждение, ведь я не знаю, на что способен волколак, сколько сил у него в запасе. Как человек он пока слаб, а если обратится в волка? Тогда он может причинить вред и мне. Нельзя доверять людям полностью, они могут нанести удар в спину. А если эти люди – волколаки, то удар может быть смертельным. Я пообещала себе быть аккуратной и осмотрительной, насколько это возможно.

Ян проспал целый день. Я успела сбегать домой, чтобы меня не начали разыскивать. Не говорила ничего конкретного, но дала понять, что буду у соседа. Возможно, всю ночь. Юлька тут же начала хихикать, рассказывая тетушкам, что Иван наконец-то сломал мое сопротивление, а я не стала ее разочаровывать, ведь на это и надеялась. Тетушки, конечно, дали мне пару «ценных» советов, будто я, семнадцатилетняя, собиралась первый раз остаться у парня на ночь. Тетя Аня, само собой, велела многого ему не позволять, тетя Настя же утверждала, что я могу делать все, что захочу. Ничего нового.

Ян проснулся заметно отдохнувшим, температура почти пришла в норму, но я все равно захватила из своей аптечки антибиотики. С таким ранением, как у него, боюсь, они просто необходимы. Паранойя внутри меня твердила, что нужно бы как-то связать Яна, что ли, но даже мысли такие были мне противны.