Внезапно он встрепенулся. Послышались чьи-то шаги. Для Ханны они слились в один сплошной гул.

* * *

Утром Киран отловил Сумире и узнал, где их второй загородный дом, под предлогом, что Эрику нужно кое-что срочно передать. Спросонья она не очень понимала, что происходит, и сообщила, как добраться. Рудяк по-прежнему валялся на террасе, и, похоже, это было надолго.

Чтобы осмыслить все, что тот наговорил по пьяни, требовалось время. Сейчас Киран только хотел вытащить Ханну и остановить Эрика. Потому что неправильно смотреть и ничего не делать. Пока он не представлял, как именно придется это решать. Только одно было ясно – оставлять ее с ним один на один больше нельзя.

Он взял из их гаража еще какую-то машину, ключи ему дала сама Сумире. На нее он теперь тоже смотрел иначе, но никак себя не выдавал. Хороших матерей злить ни в коем случае нельзя. Они душевно распрощались, и, выехав на автобан, он перешел на максимальную скорость.

«Что, если весь город сидит на этом дерьме? Как далеко разошелся Морфей? По трубам, пустотам и подземным водам? Когда этому придет конец?» – устало думал он.

Рудяк сказал бы, что проблема в нем. Он не может взять и закрыть на это глаза, как все вокруг делают. Ему ведь даровали совесть, черт бы ее побрал. Теперь он постоянно ощущал себя должным.

Загородный дом располагался в полутора часах езды от Фледлунда, в пригороде Гамбурга. Навигатор указывал путь, а волнение в Киране росло. Он же никогда не сможет сделать с Эриком то же, что и с Пчеловодом… Более того, этим зверствам пора положить конец, Киран был сыт по горло насилием. И если с Эриком попытаться говорить… будет ли он его слушать?

«Ханна бы тебя в первую очередь послушала», – ехидно заметил внутренний голос.

В этом заключалась вторая часть проблемы. То ли Морфей, то ли любовь отшибли у нее здравый смысл, и он не знал, чего от нее ждать. Сумире благосклонно дала и ее контакты, и Киран отправил Ханне сообщение, ответа на которое, впрочем, не пришло. Но когда он уже подъезжал к месту, она позвонила ему сама.

«Эрик ведет себя странно…»

Что-то в ее голосе пугало. Она словно говорила с ним из другого мира, а затем и вовсе отключилась.

К одинокому дому, стоявшему посреди опушки, вела длинная аллея, и в ее конце уже виднелся «роллс-ройс». Издалека Киран заметил их вещи в беседке, но в ней никого не было. Тогда он вошел в дом и тут же прикрыл рукавом нос и рот. Запах стоял отвратительный.

В гостиной нашлись они оба. Ханна лежала на диване и смотрела в потолок широко раскрытыми глазами. Ее лицо омертвело, и на полупрозрачной коже проступила сеть тонких вен. На тумбе Киран заметил шприц и надломленные ампулы. Эрик же замер над ней, как паук, уперев руку в спинку дивана, и чего-то выжидал.