«Ты этого хотела? Правда так хотела?» – с сомнением вопрошал внутренний голос.

В ней снова начала подниматься глухая боль от последних слов Эрика. Все это было ради мертвой возлюбленной. Он готовил Ханну к ритуалу бережно: пользовался ее слабостями, заговаривал и травил Морфеем. Эрик никогда не понимал ее, не искал, не видел. Грудь разрывало от беззвучных всхлипов, и она чувствовала себя обманутой и уничтоженной. Почему-то хотелось крикнуть всему свету, что она этого не заслуживала, как если бы кому-то было интересно ее мнение…

Ханна нажала на кнопку лифта, и раздался недовольный грохот – кабина поехала к ней. Не садиться в лифт – единственное правило Ребекки, которое она еще может нарушить.

В квартиру тем временем кто-то вошел. Двери лифта с шорохом распахнулись, внутри моргала лампочка. Вступать в тесную, темную коробку было не менее страшно, но других выходов отсюда не было. Мысленно Ханна попрощалась со всем, что знала. Даже не потребовалось нажимать на кнопку, двери начали закрываться сами. Последнее, что она увидела, как чья-то темная фигура метнулась к створкам, но они уже сошлись, и лифт тронулся вниз. Из квартиры вдруг раздался нечеловеческий крик.

Заторможенно Ханна осела на пол, ощущая, что выходит из прописанной функции. Онемелость спадала, и собственное тело вдруг стало реальным. Она все больше принадлежала себе. Какое-то время Ханна просто сидела на полу, обняв колени, и пыталась унять дрожь. Поездка же затягивалась. По ее подсчетам, она уже должна была достичь первого этажа, но лифт все еще продолжал спускаться.

Ханна попробовала нажимать кнопки, но безуспешно. Нахлынула новая волна ужаса. Похоже, это бесконечная поездка в никуда.

«Лучше умереть, чем встретиться с Ребеккой», – подумала она.

Больше она себя не уговаривала, что всего этого хотела сама. Но чтобы понять некоторые вещи, нужно действительно достичь самого дна.

Лифт остановился.

Ханна опасливо уставилась на створки, не зная, чего ждать. Сквозь раздвигающиеся половинки начал просачиваться белый свет. Оказалось, что белизна может быть такой же пугающей, как и темнота. На миг Ханна ослепла.

А когда открыла глаза, то стояла в больничной палате. Лифта уже не было, как и каких-либо других дверей. Имелось только окно, а подле него стояла кровать, на которой кто-то лежал под спутанными трубками. Это иссохшее существо было ее матерью.

Проклятая комната все же ее нашла. Ханна застыла на месте, ощущая странный холод. Раньше она даже думать не могла о том, чтобы оказаться тут снова, как много лет назад. Но если ее самое страшное воспоминание – единственное убежище от безымянного ужаса наверху, то придется пережить это снова.