«Эрик не будет тебя слушать… Ты должен думать о нем как о противнике. Должен».

Это было больно. Перед ним стоял его друг. Странный, немного сумасшедший друг. С которым они напивались, орали песни, с которым он говорил так, как ни с кем. Который никогда его не осуждал. Из них двоих Эрик действительно не плохой человек и просто болен, а до ручки его довели собственный отец и Рудяк, запичкав наркотиками. Киран же – жалкий грешник, запоздало начавший креститься. Но из этой ситуации им уже не выйти, обнявшись по-братски.

Он понимал, что теряет Эрика прямо сейчас.

Тот набрал в шприц адреналин и подошел к Ханне.

– Смотри, – спокойно сказал он, указав на что-то у ее лица.

Киран подошел ближе, и Эрик одним махом вонзил шприц ему в шею.

– Прости, – беззвучно разомкнулись губы Эрика.

Что-то понеслось по венам, и шея начала неметь. Киран отступил назад и выдернул пустой шприц.

– Это Морфей. Адреналин здесь. – Эрик со смешком указал на оставшуюся ампулу. – Ты уже почти чистый, поэтому тебя просто надолго вырубит. Комы, как у нее, не будет. И я не собираюсь тебя убивать, что бы ты про меня ни думал.

Киран еще сохранял ясность мыслей и неотрывно глядел на Эрика. Хороший театр с ампулами, тот выиграл время. Эрик выглядел таким хрупким, что, казалось, его можно было вырубить одним движением. Но шанс был упущен.

Киран прислонился к стене, но это оказалась дверь, и она под его весом открылась внутрь полуподвального помещения. Запах гнили стал невыносимым. Свет из гостиной высветил то, что было под лестницей. Внизу лежала девушка с длинными темными волосами. Ее лицо уже обезобразило гниение, но в ее чертах все еще можно было узнать ту единственную, из-за которой все это вообще происходило. Черные локоны, большеглазое треугольное лицо… За ней лежала вторая Белоснежка с выпавшим распухшим языком. В глубине погреба угадывались еще чьи-то очертания.

Эрик выглядел притихшим и отрешенным, наблюдая за Кираном.

– Ты убивал похожих на Ребекку… – догадался Киран, одновременно погружаясь в какой-то туман.

– Мне было больно, – безразлично ответил Эрик. – После ее смерти я перестал понимать, кто я. Она мне все равно снилась и изводила… что я ничего не сделал, чтобы ей помочь. Что она в ловушке Морфеона, и я должен найти дверь. Сначала думал, убив ее копии, я освобожу свою голову. Это не преступление, а… попытка терапии. Но ничего, кроме трупов, из нее не вышло. Ну чего ты? Нечему тут ужасаться. Мы все в этом уже по уши, и здоровых здесь нет, поверь. Фледлунд – это сон, и мы с тобой два главных ночных кошмара, которые по нему бродят.