Об австралийце и Ханне она сейчас не думала. Это было не важно. Они могли быть виновны в произошедшем, и с ними она еще разберется. Но не пока дом в таком состоянии.

Сумире поволокла тело сына к своей машине и погрузила на заднее сиденье. Несмотря на то что она была небольшого роста, на ее лице не дрогнул ни один мускул. После она вернулась в дом и достала из подсобки лопату. Земля на заднем дворе была рыхлая, и копать было легко. Пару раз делала перерыв, чтобы снова закапать в глаза. Растворенный Морфей служил ей допингом. Белый брючный костюм вскоре покрылся пятнами, а лоферы от Джимми Чу утонули в земле. К двум часам ночи яма была готова. Сумире дотащила к яме по очереди тела и сбросила их вниз.

В четыре утра, как забрезжил рассвет, она наконец села в свою машину и поехала обратно во Фледлунд, оставив летний дом проветриваться. «Роллс-ройс» она заберет потом. Свое тело Сумире едва ощущала, но вместе с откатом Морфея понимала, что ей уже ничего не нужно. Часть нее стремительно уменьшалась и превращалась в огарок.

Заехав в свой двор, она быстрым шагом двинулась в дом. Кристалл из дымчатого кварца мистически поблескивал в полумраке холла. Сумире нащупала ручку за ним и надавила. Дверь, замаскированная под стену, отъехала, и она помчалась вниз по хромированной лестнице.

Галогенные лампы под потолком заменяли окна. Рудяк еще не уехал и что-то делал в лаборатории. Ее он заметил не сразу.

– Эрик в машине, – отрывисто произнесла Сумире. – Иди и верни его.

– Что, прости? – Рудяк рассеянно уставился на нее сквозь защитные очки, в которых его глаза казались еще более круглыми.

– Я говорю, верни мне Эрика! Что хочешь сделай, но верни!

– Ты хочешь сказать… – осторожно спросил он. – Эрик мертв?

– Да! – закричала Сумире, белея на глазах.

Морфей сошел и оставил страшное оголенное осознание. Рудяк без дальнейших расспросов поднялся с ней наверх и уставился на тело Эрика на заднем сиденье автомобиля.

– Давай. Делай, – безостановочно повторяла Сумире.

Доктор оттянул ему каждое веко и проверил пульс. Все это было абсолютно бессмысленно.

– Я уже ему ничем не помогу, – ошарашенно качнул он головой, когда они вернулись в лабораторию. – Отчего он умер? Я не заметил никаких внешних ранений.

Сумире выгребла из сумки все, что собрала с пола дома, и Рудяк неуверенно пошурудил в ее находках.

– Здесь три пустых ампулы Морфея и один пустой адреналин, – в оцепенении сказал он. – Если все три ушли в него… Сумире, милая, я не Господь Бог. Это смерть от передоза. Он же и так его принимал я уже не знаю в каких дозировках, мне он перестал отчитываться. Так что… все.