– Я понимаю, что прозвучало неожиданно… тебе нужно подумать…
– Мне не нужно думать. – Ада повернулась к Илье и очень ласково провела ладонью по его щеке. Ладонью левой руки. – Но прежде чем я скажу «да», ответь, пожалуйста, на один вопрос.
– Хорошо ли я подумал? – улыбнулся Бархин.
– Нет, на другой. – Левая рука Ады скользнула по шее мужчины и легла на его плечо. Он смотрел в её глаза не отрываясь. А она – в его. И очень мягким голосом беззаветно любящей женщины спросила: – Скажи, Илья, зачем в тот день вы взяли с собой верёвку?
двадцать лет назад
В тот год им исполнилось по шестнадцать.
И в полном составе они собрались в «Сухарях» только в двадцатых числах июня. Первой приехала Ада – сразу, как закончился учебный год, через две недели подтянулись Илья и Платон, а Руслан явился последним, ещё дней через десять, и гордо сообщил, что большую часть времени будет жить в «Сухарях» один: «Родители сказали, что я уже достаточно взрослый». Новость вызвала понятный ажиотаж, однако Руслан добавил, что соседи – большие друзья родителей – пообещали приглядывать за ним и не допустить превращения особняка в центр весёлой жизни.
«Мы, конечно, сможем делать всё, что захотим, но осторожно».
«Насколько осторожно?»
«Чтобы не попасться. Самое главное – должно быть тихо».
Участок Аскеровых располагался в центре «Сухарей», соседи у них были с трёх сторон из четырёх, поэтому «тихо» в данном случае означало «совсем тихо»: родители сказали Руслану, что второго шанса не будет и любая жалоба, хоть от соседей, хоть от администрации посёлка, станет последней – свободная жизнь закончится.
Тем не менее всем стало понятно, что эпоха большой террасы в доме Кожиных закончилась и в этом году основную часть времени они проведут в особняке Руслана. Который приехал в «Сухари» немного другим: ещё более уверенным, дерзким и взрослым, особенно на фоне Ильи и Платона. Приехал не юноша, а молодой человек. Ада это отметила, но не придала значения, сказав себе, что все они будут расти и взрослеть и нет ничего особенного в том, что у одного из мальчиков этот процесс начался раньше. К тому же их заводила попросту не мог не оказаться первым.
Руслан изменился, однако оставался тем самым Русликом, которого они знали и любили с детства: смеялся над шутками, гонял на велосипеде, хотя похвастался, что если до конца июля жалоб от соседей не поступит, отец купит ему мопед, купался, ходил в лес – в том году уродилось необыкновенно много «колосовиков», и в какие-то моменты Ада ловила себя на мысли, что она выдумала подмеченные изменения, что Руслик точно такой, как раньше, просто она видит в нём то, чего нет.