– Да.

– Ей кто-нибудь звонил?

– Да.

– Во сколько?

– Какая разница, если она была дома?

– Дома был её телефон, – жёстко добавил Шиповник, начавший подозревать, что Колыванов не довёл дело до конца. – Но телефон мы ни в чём не подозреваем.

– Ах, вот в чём дело… – Гена покраснел. – Согласен…

– Во сколько были зафиксированы звонки? И был ли промежуток времени, в который звонки не принимались, сама Кожина никому не звонила?

– С девятнадцати до полуночи не было ни одного звонка, – сообщил Колыванов, заглянув в планшет.

– А до девятнадцати звонков было много?

– Три за весь день.

– Она не очень общительная, – отметил следователь.

– Либо день выдался таким… – протянул Шиповник. – А что было восьмого числа?

– Обычные звонки.

– А телефон?

– Был дома и немного покатался по Москве, – рассказал Гена. – Но если мы заговорили о восьмом числе, то в этот день телефон Брызгуна весь день находился в его квартире и ни разу не использовался.

– Ни одного принятого или сделанного звонка за весь день?

– Так точно.

– Кровосос был в Воронеже, Кожина болталась по Москве, а Бархин ехал на Селигер, – перечислил Шиповник. – Получается, Брызгун сам купил мышей?

– Мышей купил Кровосос, – напомнил Феликс.