Если подумать, я ведь тоже был человеком, которому было плевать на окружающих.

Возможно, Ричи был прав не только в этом. Возможно, мне действительно настолько сильно хотелось верить в собственное сумасшествие, что я с категоричной настойчивостью игнорировал все признаки существования друга.

Это было досадно.

Наклонив голову на бок, я снова посмотрел на Ричарда. Уголки его губ были опущены, отчего выражение лица отдавало горечью. Понуро опустив плечи, он молчал, глядя куда-то сквозь землю.

— Прекрасный спектакль, — спустя долгие минуты молчания, тихо протянул я.

Ричи вздохнул.

— Злишься? — без выражения спросил он.

Я мрачно усмехнулся. Странно, но нет. Я не злился. Я вообще ничего не чувствовал, кроме досады. Мне казалось, меня опустошили, выжали изнутри.

— Нет, — протянул я. — Я хочу быть героем какого-нибудь другого фильма.

Ричи кивнул, он меня понимал. Он меня всегда понимал, но раньше я хотя бы знал почему.

— Почему ты это сделал? — наконец спросил я.

Этот вопрос должен был быть первым, после того, как всё вскрылось, но я всё тянул. Мне нужно было знать, что руководило этим парнем, кем бы он ни был, но с другой стороны, я боялся услышать ответ.

— Потому что если бы ты не отомстил Моргану, то не смог бы жить дальше. Я достаточно долго наблюдал за всеми твоими бедтрипами и кошмарами, чтобы это понять, — друг снова вздохнул и поднял глаза, поймав мой взгляд. — Но ты бы никогда не решился, если бы не считал себя сумасшедшим. Никогда бы не сделал того, что сделал. И я решился на эту игру, зная, что возможно ты никогда меня не простишь.

Его голос звучал твердо, да и он сам выглядел уверенным в своих словах. Он словно говорил мне: «Оно того стоило». С одной стороны, я не мог с ним не согласиться. Если бы не кое-что еще.

— Я спросил не об этом, — я качнул головой, не разрывая зрительный контакт. — Я спросил, почему ты́ это сделал. Какое тебе вообще дело до меня? Зачем тебе понадобилось меня спасать? И кто ты вообще такой?

Вопрос повис между нами тяжелой стеной. Ближе Ричи у меня никого не было последний год, а может быть и никогда. Он всегда был рядом, поддерживал, что бы ни случилось, был на моей стороне, что бы я ни задумал. Он понимал меня, как никто. И, пока он был моей галлюцинацией, этого было достаточно. А теперь… Если подумать, я совершенно ничего о нем не знал.

Ричи долго смотрел на меня, а потом отвернулся. Его взгляд застыл на озере за моим плечом.

— А ты и правда не помнишь, — протянул он с грустью.

На его лице проявилась печальная задумчивость. Я нахмурился.

— Чего не помню? — в мой голос против воли скользнуло напряжение.