Мы вернулись в отель собрать вещи, чтобы наконец уехать из этого города, бывшим когда-то моей ловушкой.

Еще по дороге сюда друг спросил меня об этом, не хотел бы я навестить родителей перед тем, как снова уехать. Я промолчал. Да и сейчас молча покачал головой.

Я не знал, куда уехали родители, когда наш дом сгорел. Не знал, искали ли они меня, продолжают ли работать, живут до сих пор вместе или разъехались. Я не узнавал и не хотел этого знать.

Я больше не хотел соприкасаться с прошлым, боясь, что оно может снова захватить меня в свой плен.

Ричи, поняв всё по одному выражению моего лица, вызвал такси.

Через 15 минут мы, пройдя через ресепшен, вышли из отеля и сели в машину, понесшую нас на вокзал. Ричи смотрел в окно, на его лице гуляло странно задумчивое выражение. Я с опозданием подумал, что возможно он не просто так спрашивал про дом.

— А ты… ты не хочешь навестить матушку? — неуверенно спросил я.

Я не был уверен, что это вообще мое дело. Но и не спросить я не мог, я чувствовал вину за то, что он оставил ее.

Ричи покачал головой.

— Она умерла. Через пару месяцев, как я уехал из Чикаго, — тихо ответил он.

Меня словно парализовало. Я смотрел на него во все глаза, ожидая хоть какой-то реакции. Я вспомнил, как он исчез на какое-то время тогда, в Торонто, а когда вернулся, сказал, что у него умер отец.

Может быть он как раз ездил на похороны своей матери. Но у меня язык не повернулся спросить об этом.

— Чем она болела? — через какое-то время выдавил я.

Ричи обернулся, одарив меня печальной улыбкой.

— У нее был рак. Ее должны были забрать в больницу как раз перед тем, как я уехал. Уже тогда она была не в себе. Ее забрали на следующий день. Я был с врачами на связи постоянно, но она так и не пришла в сознание, умерев во сне, — рассказал он.

В его улыбке сквозила боль утраты. Уже притупившаяся, та, которая преследует тебя с момента потери близкого человека и до конца жизни.

Невольно я вспомнил Аманду. Пусть она не была моей матерью, но я отчасти понимал чувства друга. Я тоже потерял близкого мне человека, но я хотя бы успел с ней проститься. Пересев чуть ближе, я сжал плечо Ричи.

— Мне жаль, — вырвалось у меня.

Друг кивнул, отвернувшись к окну.

— Главное, что она не мучалась. Знаешь, я верю, что где-то в другом мире она счастлива. И когда-нибудь мы вновь увидимся. И тогда я больше ее не оставлю, — тихо протянул он.