Ричи, словно очнувшись, перевел на меня взгляд и улыбнулся уголками губ.

— Мы дружили еще в детстве, — пожал плечами друг.

Я уронил челюсть. Нет, этот парень точно сведет меня с ума, пусть и говорит, что мое сумасшествие придумано. Я окончательно запутался и тряхнул головой.

— Что? Что ты несешь? В каком детстве?

Друг улыбнулся.

— Дай мне рассказать до конца, — попросил он и продолжил. — Мы жили с матерью недалеко от вас. Отца у меня не было, он ушел, когда мать забеременела. Наши матери общались, по-соседски, конечно, но общались. Видимо, твои родители считали, что нужно поддерживать хорошие отношения с соседями. По крайней мере, так мне рассказывала мама.

Он вздохнул, поведя плечом. Я молчал, ожидая продолжения.

— Твои родители были всё время заняты. Даже когда ты родился, твоя мать переживала, что потеряет много, если будет сидеть дома. Поэтому мама предложила, чтобы она оставляла тебя у нас. И твоя мать согласилась, — он снова улыбнулся, его взгляд снова заскользил по водной глади, но он вряд ли видел ее. Он вспоминал. — Мы так и росли вместе. Твои родители забирали тебя вечером и приводили утром. Иногда ты оставался ночевать. Почти все время мы проводили вместе, называли друг друга братьями. Потом пошли в одну школу, хоть и в разные классы.

На этом месте улыбка друга дрогнула, на лбу обозначилась морщинка.

— А когда мы должны были переходить в среднюю школу, твои родители решили, что нам нужно меньше общаться. Они считали, что я буду отвлекать тебя от получения образования и прочего, чего они там уже напридумывали. Моя мама пыталась убедить их, что мы еще дети, да и не мешает дружба учебе. Но твоих предков мало в чем можно было убедить. Поэтому наши родители разругались, а нам запретили общаться друг с другом.

Он вздохнул и перевел взгляд на небо, ненадолго замолчав. Я нахмурился, пытаясь это вспомнить. Я не помнил своего детства, где-то на задворках памяти лишь мелькал образ какой-то женщины и мальчика, но слишком смутно. Меня всегда учили думать только о будущем. И я думал, стараясь учиться отлично, сосредотачивая свое внимание только на этом, чтобы родители могли мной гордиться. «Чтобы не опозорить свое имя», — эхом пронесся в голове голос отца.

— Когда мы встречались в школе, я пытался подговорить тебя хоть иногда сбегать из дома, но ты отказывался и уходил. Со временем ты вообще перестал общаться со мной, уходил сразу после уроков, приходил пораньше и сидел в классе в окружении книг. Я злился, но что я мог поделать, — он вздохнул. — Мама говорила, что твои родители совсем промыли тебе мозг, постоянно повторяла что-то про зомбирование и о том, что они лишили тебя детства. А я просто наблюдал. И когда ты поступил в колледж, я пошел за тобой и туда.