— Так и есть. А знаешь почему?

Мальчишка, завороженно уставившийся на него, покачал головой.

— Потому что моя мама была волшебницей.

— Правда?! — с придыханием спросил мелкий, и Ричи кивнул.

Я отошел подальше, чтобы дети не слышали моего смеха. Не хотелось рушить такой момент.

— И знаешь, что она мне сказала? Что твоя мама тоже волшебница, самая лучшая. Но чтобы ее сила не иссякала, маму нужно любить и помогать ей. Ты понимаешь? Чем больше ты будешь любить ее, тем сильнее она будет. Так что ты можешь сделать ее самой могущественной волшебницей в мире!

— Прямо как Гарри Поттер?! — спросил парнишка. Его глаза полыхали.

Ричи кивнул.

— Почти как Гарри Поттер. Только без волшебной палочки. И шрам маме тоже не пойдет, согласен? — мальчик кивнул. — Троллей она убивать не сможет, конечно, но для тебя любое чудо сможет сделать. А теперь беги.

Ричи поднялся, потрепав пацана по волосам, и подошел ко мне. Мы пошли дальше, но я все смотрел через плечо на этого ребенка. Он, подъехав к друзьям, что-то быстро сказал им и покатил в другую сторону. Он скрылся за поворотом, но я успел услышать чуть приглушенный восторженный детский голос: «Мама! Мама! Мальчик с разноцветными глазами сказал, что ты волшебница!»

В этот момент мы свернули на другую дорожку. Я рассмеялся.

— Ты был бы отличным братом, Рич, — заметил я.

Парень скосил на меня глаза, улыбнувшись.

— А я и так отличный брат, скажешь нет? — парировал он.

Я не мог не согласиться. Лучший кровный брат на свете. Я снова засмеялся.

— А знаешь, я ведь никогда тебе не рассказывал. Хотя ты, наверное, и так в курсе, — я посмотрел на друга и, пожав плечами, продолжил. — У меня ведь пес был, и его звали точно так же, как тебя. Стремно, конечно, это звучит, но вот так.

Я усмехнулся, слегка щурясь от порыва ветра, долетевшего от озера.

— Он был единственным, кто меня понимал и поддерживал. То есть, когда я еще учился, я думал, что родители меня любят, но какой-то своеобразной любовью. Где-то глубоко в душе. Ну очень глубоко, — я качнул головой. — Но после всех этих событий с Морганом, родители для меня словно умерли. И остался только пес. Он меня защитил как-то от Моргана: мы гуляли в парке, а этот ублюдок решил присоединиться. Ты бы это видел!

Я засмеялся. Ричи молча шел рядом, слушая меня, касаясь локтем моего локтя. Я думал, что давно уже надо было завести этот разговор. Пока я говорил, становилось легче, как будто бы от меня отвязывали последний булыжник, отягчающий мне жизнь.

— А после ночи выпускного он спас меня от… ну в общем от смерти, — не решившись произнести вслух слово «суицид», протянул я. — Никогда бы не подумал, что собака может это сделать. А когда я закидывался прозаком до потери пульса, он стащил его у меня. Знаешь… я ведь хотел послать тебя тогда, когда ты подошел ко мне в клубе. Это ведь надо было быть наглухо отбитым, чтобы захотеть со мной подружиться. Но стоило тебе назвать свое имя, и у меня из головы все мысли вылетели. Как я мог за тобой не пойти.