Веселило меня больше не это во встрече с Лилией и Розой. Мы просидели до утра, разойдясь, уже когда землю мягко окутал рассвет, но за все эти часы они ни разу даже не посмотрели в сторону Ричи, который сидел со мной рядом. Я, не выдержав, даже признался им, что коварный замысел моего друга раскрыт, и я всё знаю. На что Роза лишь пожала плечами, а Лилия равнодушно спросила: «И что?»

Они игнорировали его до последнего, а после того, как мы распрощались, я еще долго откровенно ржал над скептичным выражением лица Ричарда, который молча покачивал головой.

— Как думаешь, чем ты им так не угодил, а? — кое-как отсмеявшись, спросил я уже дома.

Ричи пожал плечами.

— Женский мозг — это инопланетная не поддающаяся изучению субстанция, извечно меняющая форму и не приемлющая ни единого аргумента. Он мог просто внезапно решить, что игнорировать факт моего существования — потрясающая идея. Это, впрочем, не значит, что женский мозг не может изменить это навечно единожды принятое решение. Так что если одна из них завтра внезапно захочет за меня замуж и кучу детей, это совсем не будет удивительным, — абсолютно ровным тоном произнес парень эту высокопарную речь, деловито взбивая яйцо в миске.

Меня снова надолго сложило пополам, я уже давно так много не смеялся, хотя стоит признаться, что научился этому заново.

— Все-таки ты сексист, — весело заметил я.

— Слова про женский мозг принадлежат моей матери, — фыркнул Ричи. — А я склонен был ей верить в этих вопросах. Зато у меня никогда не было проблем с девушками, и я никогда с ними не ссорился. Потому что в этом нет никакого смысла. Помоги мне, хватит ржать, — бросил друг, глянув на меня через плечо, но я успел увидеть улыбку на его губах.

Пара лесбиянок уехала на следующий день. Куда они поехали, я не стал спрашивать, а они обещали как-нибудь еще приехать в скором времени.

Я вернулся в простоту и скуку однообразных будней. Никогда бы не подумал, что буду так радоваться рутине, но после всех безбашенных событий моей жизни, ясность и уверенность в завтрашнем дне делала меня счастливым. К тому же у моих друзей жизнь тоже налаживалась, и это успокаивало и вдохновляло.

Я определенно был счастлив.

***

В начале сентября объявилась Эмили.

— Привет, Оливер, — радостно приветствовали меня с того конца провода, когда я взял трубку. — Это Эмили, узнал? Слушай, может быть встретимся? Скажи, куда подъехать, есть новости.

Я вздохнул, дожидаясь, когда кончится этот запал — Эмили трещала без остановки. Махнув коллегам, я не спеша вышел на улицу, усевшись на скамейке.