Казалось, мое открытое для восприятия сознание мгновенно остекленело, и слова Эмили, со звоном ударившись о стекло, сползли по нему клейкой субстанцией. Это не было неожиданностью, но я был в шоке.

— Как тебе? Говорят его нашли, когда его уже изнасиловал кто-то из главных там, и собирался еще кто-то. А может и не один раз, мне такие подробности не очень-то рассказывали.

— Куда охрана смотрела? — одеревеневшим голосом спросил я. С охраной в американских тюрьмах все было предельно четко — она была лютая и беспощадная.

Эмили пожала плечами, помешав сахар в своем стаканчике.

— Как-то пропустили. С кем ни бывает, — из ее груди вырвался смешок. — Чак сказал, что они специально это допустили. Потому что не могли просто так заключенные оказаться в блоке, где держали Моргана. Правда, эта информация строжайше секретна, там пригрозили всех поувольнять, если новость просочится за пределы тюрьмы, но…

Она неопределенно обвела ложечкой круг в воздухе. Я проследил за этим движением и медленно откинулся на спинку стула, переваривая информацию и уставившись в одну точку.

Меня обволакивало странное состояние: я был в шоке, но удивлен не был.

— Сотрудников, конечно, наказали, тех, кто допустил это, но не уволили. По крайней мере пока это остается в пределах тюрьмы. Переполох был знатный, но больно уж организованный. Чак говорит, что не удивится, если потом окажется, что это мероприятие было кем-то куплено.

Эмили все говорила, рассуждая о происшествии, о сотрудниках, о том, чья это вина. А я довольно на долгое время выпал из реальности, слова девушки звучали фоном на уровне проезжающих мимо машин. Собственно, она чудесно могла беседовать и сама с собой.

Она говорила, а я все думал, думал, гонял в голове воспоминания и мысли, как мячики в марблс12, и они, ударяясь друг о друга, медленно выстраивались во что-то определенное.

— И как там Морган? — наконец спросил я.

Эмили резко замолчала, уставившись на меня. Я был уверен, что мое лицо сейчас, окаменев, не выражает ни единой эмоции. Она еще пару секунд вглядывалась, ища подвох, а потом пожала плечами.

— Ну… насколько я знаю, он вроде как попробовал повеситься, но его из петли вытащили, обкололи успокоительным, и теперь он на жестком контроле, — неуверенно протянула она. — Разве это важно?

Я медленно покачал головой. Откуда ей было знать, что это было не важно. Это было необходимо. Я улыбнулся девушке, и она, расслабившись, снова начала о чем-то без умолку болтать. Я слушал ее, не вникая, а на моих губах гуляла легкая улыбка.

Бумеранг деяний вернулся к Митчеллу Моргану сторицей. И я думал, что мне захочется посмотреть ему в глаза, молча, просто, чтобы увидеть всё то, что я видел в собственных глазах. Я думал, что мне захочется рассмеяться ублюдку в лицо. Но на самом деле мне не было никакого дела до этого человека.