Я отвернулся.

— Я понятия не имею, где они. Я не пытался связаться с ними, да и мне, честно говоря, было глубоко плевать, — слегка севшим голосом протянул я, снова покосившись на дом.

Обычный сгоревший дом, ничего примечательного в нем не было. Почему интересно здесь все оставили вот так?

— Тогда надо их найти.

— Где? Где мы будем их искать в Чикаго? Может быть они вообще уехали из этого города. Можно было бы заглянуть к ним на работу, но они скорее всего уволились после того, что я устроил. Честь и достоинство же превыше всего. Да и вообще…

На мое плечо мягко опустилась ладонь Ричарда, сжав его.

— Алекс. Успокойся, ладно. Твои родители — известные юристы. Наверняка о них писали все газеты после этого пожара, — спокойно протянул он.

Я не ответил, понимая, что он прав. С удивлением я поймал себя на мысли, что где-то в моей груди поселилась паника.

Ричи потянул меня прочь от этого проклятого места, взяв за руку.

— Мы можем посмотреть архивы газет. Можно поискать информацию в интернете в конце концов. Мы найдем их. Только давай для начала уйдем отсюда, — успокаивающе проговорил он.

И я пошел за ним, с легкостью поддаваясь на уговоры и его спокойный тон. Я готов был идти куда угодно, только бы подальше отсюда, только бы с ним.

И думал я в этот момент не о родителях, не о пожаре, изменившем всю мою судьбу. Я думал о том, почему Ричи не сделал этого раньше, намного раньше — не взял меня за руку и не увел прочь из этого дома.

Глава 24

Глава 24

Запах пыли, типографской краски, газет и журналов, картонных карточек и фанерных ящичков каталога окутывал меня с головы до ног. Такой привычный и родной запах библиотеки, в который примешивались запахи буфета — кофе и булочки. Я старался пропитать ими всю полость своих легких, снова почувствовать то умиротворение, которое дарили мне надежные книжные стеллажи. Половину своей жизни я прятался за ними, как за самыми крепкими стенами, огораживающими меня от этого мира.

Однако, впервые в жизни я не чувствовал себя в единении с этой атмосферой. Не ощущал привычного спокойствия и внутренней гармонии. Напротив, я был на грани срыва.

Ричи едва слышно копошился где-то сзади, затерявшись в тени стеллажей, пока я крутил колесико мышки компьютера, выискивая сводки новостей двухгодичной давности. Паника хватала меня за горло липкими ручонками, страх ползал вдоль позвоночника ледяными струйками пота. Меня трясло, словно я снова ловил отходняки после наркотиков.

Я не мог объяснить все эти чувства, но меня настойчиво преследовало дерьмовое предчувствие, которое, я точно это знал, себя оправдает.