Я это помнил. Теперь помнил.

— Ты кричал: «Не умирай, Джо, пожалуйста, не умирай». Когда твое сознание отключалось во сне, ты всё продолжал жить в огне.

— Но почему ты не сказал? — тихо спросил я.

— Потому что ты должен был сам. Я не знаю, почему. К тому же ты больше не хотел пробираться через тернии прошлого, а мне было все равно в каком из миров быть рядом.

Снова повисла тишина. С Ричи она никогда не была тягостной, мы могли молчать ночи напролет, и это было прекрасно. Но именно сейчас я хотел говорить. Если мы сейчас исчезнем, то я бы хотел заполнить эти мгновения нашими голосами.

Голосами, которые помнят друг друга.

— Ты сказал, что у меня не было собаки.

— В этой реальности не было. Подумай, после того, что случилось, ты видел хоть одного пса? Здесь или в Торонто?

Я честно задумался. И не вспомнил. Не было собачников по утрам и вечерам, покорно идущих за своими хвостатыми друзьями, ничья довольная морда не выглядывала из проезжающей машины, никто не лаял под окнами посреди ночи. Почему?

— Для тебя потеря пса была большим ударом. Поэтому ты убрал их из этого мира, также, как и память обо мне.

Я обернулся к нему, но тут же отвернулся. На моих щеках блестели слезы.

— Джо… Твоя мама…

Его мать, Аманда Бейкер, которая была женщиной, заменившей мне мою собственную мать. Которая была рядом всегда, даже здесь, после нашей смерти. Женщина, которую я похоронил в Торонто.

— Она умерла. Здесь по крайней мере. И мы с тобой ходили к ней, ты даже притащил альбом с ее фотками, — его голос дрогнул, но лишь слегка. — Что она говорила тебе перед смертью?

— Что… что у нее был сын. Добрый и отзывчивый мальчик. И что… что я похож на него. Она сказала, что он погиб, несчастный случай…

Я замолчал, не договорив. Аманда говорила, что ее жизнь разрушилась после смерти сына. Наша соседка Аманда, которая постоянно задерживала автобус, чтобы я успел в колледж, когда опаздывал.

Аманда, которая оставила мне квартиру.

Это не укладывалось в голове. Я знал только то, что и в ее смерти виноват я. Я был той раковой опухолью, забравшей ее сына, а потом и ее жизнь.

— Я тебе уже говорил. Я верю, что она жива. Там, где нас больше нет, — послышался тихий голос Ричи.

Он сел рядом, привычно толкнув меня плечом в плечо, и я улыбнулся сквозь слезы.