— Алекс! Алекс, беги быстрее, а то уедет сейчас!

— Боже мой… — вырвалось у меня.

Замерев на пару мгновений, я бросился к этой чудесной женщине, которая стояла, поставив ногу на ступеньку автобуса, не давая ему уехать. Чтобы я не опоздал.

Она никогда не переставала заботиться обо мне, ни единой секунды моей жизни. Всегда незримо была рядом, поддерживая там, где не могли поддержать мои родители. Она была моей крестной феей. Моей второй матерью, любившей меня так же сильно, как и собственного сына.

Сорвавшись с места, я подбежал к ней, но вместо того, чтобы залезть в автобус, я подхватил ее на руки, отстранив от тут же рванувшего прочь транспорта, а когда она снова коснулась ногами земли, крепко обнял.

— Ох, Алекс, да что это с тобой сегодня? — засмеявшись, спросила она, но, не задумавшись, обняла меня в ответ.

И я почувствовал в ее объятиях грусть и легкую тоску, отдающую запахом лаванды. Эта невероятная женщина скучала по мне, но ни одним жестом никогда этого не показала. На мои глаза снова навернулись слезы, а сердце сжалось от нежности и благодарности, переполнявшей меня.

— Простите меня, Аманда, простите за всё, если я когда-то Вас обижал. А я обижал, знаю, не спорьте. Просто хочу сказать, что больше этого никогда не повторится, — я слегка отстранился, заглянув в ее всепонимающие глаза, и улыбнулся. — Вы не будете против, если я загляну сегодня вечером на ужин? Мы с Ричи могли бы даже что-нибудь приготовить для Вас?

Ее глаза неожиданно озарились, она за секунду словно помолодела на несколько лет. И пусть в ее глазах, как и в моих, заблестели слезы, но лицо озарила искренняя счастливая улыбка.

— Конечно, сынок, с радостью. Буду Вас ждать. Ой, что же, надо же тогда убраться, — сразу захлопотала она.

Я еще раз крепко обнял ее, оборвав бешеный поток слов, и, отстранившись, помчался дальше, махнув ей на прощание.

Я бежал по улицам, не останавливаясь, и память подкидывала воспоминания о том, как я ходил здесь на работу к Моргану, как в кафе по другой улице мы с Эмили пили кофе. А в кафе напротив мы пили с ней кофе, когда я сводил Моргана с ума. Вот по той дальней улице мы с Джеем бегали наперегонки, а еще чуть дальше обсуждали с Лолой прелести пирсинга.

Я всё это помнил. И я был рад этой памяти, я не хотел забывать ни минуты, ни секунды. Потому что вся боль, которую я пережил, страх, через который я прошел, дарили ощущение полета. Я был счастлив.

И как я мог не замечать этого раньше?

Но, пройдя через всё, что со мной было, побывав по ту сторону жизни, я наконец это понял. И я, не переставая, благодарил небо за подаренный шанс.