— …Маршалл участвует в активном и очень резонансном расследовании, и, как результат, неизбежно найдутся детали, которые она не может раскрыть в данный момент.

Далеко не Джонни Кокран, но уже что-то.

— Послушайте, — сказал Истон, возвращаясь к более дружелюбному поведению, — я пытаюсь помочь. Я на вашей стороне. Но у меня пропавший человек и ваша кровь на месте преступления. Прошло уже двое суток, что поднимает дело до похищения, если не до предполагаемого убийства, а вы ничего мне не говорите.

— Я вам уже сказала…

— Вы порезали руку во время незадокументированного визита в дом Роберта Коутса, еще до того, как вам дали это дело, — закончил он за нее.

Представитель профсоюза резко вдохнул, как будто с него было достаточно, как будто он собирался взорваться, пресечь отчаянные попытки Истона обвинить ее за неимением настоящего преступника…

Закатив глаза, Маршалл отклеила пластырь, чтобы показать Истону заживающую рану у основания большого пальца.

— Я полагаю, у вас есть свидетели, которые могут подтвердить, когда вы получили эту травму?

Она собралась ответить, когда в дверь постучали, и она улыбнулась, увидев знакомое лицо.

— Детектив Чеймберс, — холодно сказал Истон. — Я не знал, что вы к нам присоединитесь.

— Не знали. Как и я сам.

— Если бы я был предупрежден, я бы сказал вам не утруждаться. Это личный…

— Я хочу, чтобы он был здесь! — выпалила Маршалл.

— Может быть, но как видите, у нас здесь нет мест.

— Это не страшно, — сказал Чеймберс. — Я просто займу место Марти. Он все равно практически бесполезен.

— Я возмущен, — сказал ему представитель профсоюза.

— Но не отрицаете, — заметил Чеймберс. Он придержал дверь для мужчины, с которым ему не повезло иметь дело в прошлом, пока тот собирался уходить.

— …Бенджамин.