— Элоиза? — крикнула Маршалл. — Элоиза!

— Здесь никого нет, — сказал ей один из офицеров. — Но дверь была заперта изнутри.

Она нахмурилась, глядя на него.

— Соседка услышала крики, — объявил один из собравшихся людей в двери. — Она решила, что это была лишь музыка или телевизор. — Он, наверное, заметил выражение полнейшего отчаяния на ее лице, потому что затем добавил: — Мне жаль.

Она опустила взгляд на выведенного из строя полицейского на полу.

— «Скорая» уже в пути? — спросила она.

— Да.

— Скажите им — панкурониум бромид. Поняли? Пан… ку… рониум, — сказала она, уже направляясь в ванную. — Здесь кровь! — крикнула она, следуя по алому следу к заляпанным ножницам на ковре.

— Это не его! — сообщил полицейский, приглядывающий за своим коллегой.

— Радио! — потребовала Маршалл, и кто-то поспешил передать ей свое.

— Чеймберс. Винтер. Прием.

Вздрогнув, когда пассажирская дверь задела деревянный столб забора, Чеймберс потянулся к радио. А Винтер в это время проехал затопленный вход Уимблдон Коммон и понесся по гравиевой дорожке.

— Говорите! — ответил он, перекрикивая двигатель.

— Ее здесь нет. Повторяю: ее здесь нет!

— Детектив Маршалл! — окликнул ее полицейский, чье радио она одолжила, и ее сердце ушло в пятки, когда она увидела, с каким лицом он смотрит в шкаф в углу комнаты.

— …Подождите секунду, — сказала она Чеймберсу, обошла кровать, готовясь к худшему, и только теперь заметила кровь, размазанную по деревянной дверце. Она глубоко вдохула, когда офицер отступил в сторону. Ожидая обнаружить тело, она удивленно открыла рот, увидев дыру в стене, ведущую прямо в соседнюю квартиру.

Она повернулась к ошеломленному коллеге.

— Возьмите еще двоих и обойдите спереди. Идите! — сказала она ему, когда он не сдвинулся с места, а сама шагнула в темный шкаф и, отодвинув развешенные вещи, прошла сквозь арку аккуратно убранных кирпичей в кошмарную версию комнаты, из которой она пришла.