Векса шел по песку к контейнеру с препаратами неторопливо, точно полудница не представляла для него никакой угрозы. Горящий силуэт несся навстречу, тревожно мерцал. Рука наемника легла на автомат.

– Векса! – доктор попытался быстро спуститься по коварному склону, оступился, до крови прикусил язык. – Не нужно. Не стреляй!

Наемник застыл, медленно отпустил автомат, показал раскрытую ладонь. В другой руке он все еще держал лямку контейнера.

– Я не…

Полудница коротко вспыхнула. Тело наемника отлетело в сторону, как будто его смела невидимая метла. Контейнер и автомат взлетели в воздух и упали на песок. Наемник перевернулся через голову и, подняв тучу брызг, упал в воду. В лицо дохнул жар, как из открытой духовки, – доктор зажмурился, его настигла тепловая волна.

Ореол света вокруг полудницы заметно потускнел, ее движения замедлились. Клуге повернулся, увидел, как она близко, и завыл.

Илий споткнулся, приземлился на мягкое место и соскользнул вниз. Каменистая горка щедро наградила его ссадинами и синяками. Доктор выставил руки и с размаху врезался в берег. В глазах потемнело, во рту заскрипел песок.

Когда он поднял голову, полудница стояла в пяти шагах от профессора.

Клуге не двигался, наверное, онемел от страха. Илий тяжело поднялся, сделал пару шагов, вгляделся в лицо профессора: потный лоб, сжатые губы, выпученные глаза.

«Он в трансе. Видит то, чего не вижу я».

Ученый часто заморгал, растерянно огляделся, словно видел пещеру впервые, остановил непонимающий взгляд на полуднице. Его лицо застыло белым куском теста, под правым глазом заблестела мокрая дорожка. Он не моргал. Слезы бежали по щеке непрерывным потоком, только из одного глаза. На песке набухали темные комочки.

– Папа, – пролепетал Клуге, пряча за спину руки. – Не надо. Только не огоньком. Я не буду больше получать двоек. Никогда.

Ноги Илия приросли к песку, язык онемел. Он знал, что случится через секунду, но будто оглох. Полудница приблизилась к профессору, плавно, почти нежно коснулась лба своего создателя, выдохнула…

…Ее тело разгоралось все ярче и ярче, как лампочка накаливания, подключенная к плавному регулятору. Илий зажмурился, под веками заплясал красный силуэт. Зажмурился, но все же успел разглядеть то, чего видеть совсем не хотел: вспыхнувшие волосы профессора, лицо, поплывшее, как восковая свеча.

Когда доктор раскрыл глаза, вся пещера утонула в темноте. Он пополз на четвереньках к месту, где сидел профессор. Песок под пальцами обжигал.

Кучка пепла – вот все, что осталось от будущего нобелевского лауреата, от подпольного ученого, для которого великая цель оправдывала любые средства, от запуганного человека, сломанного еще в детстве, как механическая шкатулка.