– Это точно, – согласилась Эва. – Однако косточки были очень искусно воткнуты в тела жертв.

– Ну и что? Какое значение это имеет теперь? Может, все-таки займемся спасением ваших задниц? – возразил Отаменди, стараясь не слишком повышать голос.

– Профессор Ольмос был мужчиной весьма крепкого телосложения, – продолжала Эва. – Так что человек, которого мы ищем, должен, видимо, обладать достаточной силой, чтобы справиться с профессором.

– Я думаю, убийца просто застал его врасплох. Косточка была у него в руке, заранее приготовленная. Вот, смотри. – Айтор поднялся, держа перед собой руки в наручниках, и сделал знак Эве, чтобы она последовала его примеру. – Возможно, он использовал какое-то еще приспособление – что-то твердое, во что могла упираться косточка при втыкании в тело.

– Да, а другой рукой он мог в это время держать жертву за шею или за грудь. – Эва взяла руку Айтора и поднесла ее к своему горлу, изображая профессора Ольмоса. – Ему достаточно было нескольких секунд, чтобы осуществить задуманное, – произнесла она, театрально запрокидывая голову.

– Если убийца тщательно рассчитал концентрацию, эффект мог последовать незамедлительно, – сказал Айтор. – Профессор не успел бы даже как-то отреагировать.

– Вы будете наконец меня слушать? – возмутился Отаменди.

– На исследовании фугу специализировалась Айноа Абенохар, так что человек, имевший доступ к результатам ее работы, как раз и мог использовать яд в своих целях, – добавил Айтор, намеренно не обращая внимания на полицейского.

Эва, однако, не была с этим согласна.

– На самом деле все эти данные не так уж и недоступны. Я и сама могла бы до них добраться, если бы задалась такой целью.

– Это как? – спросил Айтор, отпуская наконец Эву.

Аспирантка принялась объяснять, как было организовано хранение информации в университете: оказалось, что помимо личных ноутбуков, жестких дисков и аккаунтов в сервисах вроде One Drive или Dropbox все учащиеся могли загружать свои работы, тексты, полученные данные и результаты исследований в собственное облачное хранилище, предоставляемое факультетом. Это было сделано для того, чтобы каждый научный руководитель мог максимально эффективно следить за работой своего студента или аспиранта. Для доступа к хранилищу нужно было просто ввести имя пользователя и пароль. Если же учащемуся требовалось получить какие-то данные другого исследователя, он мог – через своего научного руководителя – запросить доступ к этой информации, обязуясь корректно ее использовать и впоследствии должным образом оформить библиографическую ссылку на эту работу. Теоретически эта система должна была способствовать обмену данными между молодыми исследователями и стимулировать их плодотворное сотрудничество, однако на деле все это привело к «черному рынку» паролей, позволявших получить доступ к чужим данным без согласия их владельца. Человек, обладавший нужными контактами в факультетской клоаке, мог запросто следить за написанием диссертаций своих товарищей… или конкурентов. В заключение Эва сказала, что, скорее всего, проект «Саутрела XXI век» работал с использованием того самого облачного хранилища, так что Алекс Санхиту вполне мог раздобыть пароли и, таким образом, получить доступ к данным Айноа Абенохар – ее исследованиям рыбы фугу и тетродотоксина. Однако, как подчеркнула аспирантка, он, конечно же, был не единственным на биологическом факультете, кто мог это сделать.

– Вас заносит куда-то в сторону, – сказал Отаменди, не в силах больше не участвовать в этом разговоре. – Гораздо важнее выяснить не то, кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар, а узнать причину ее смерти – ведь это именно она изучала действие яда. Убийца, которого мы ищем, несомненно, должен быть как-то в этом замешан.

– Думаете, все может быть связано с этим… С кражей данных? – спросила Эва.

– Не знаю, но, возможно, информация о том, как умерла эта девушка, могла бы оказаться очень существенной. Хотя сейчас все это уже не важно… – добавил Отаменди, вновь опуская руки. – Эчеберрия будет вести это дело так, как считает нужным.

– Вы так и не рассказали нам, чем вам насолил инспектор, – напомнил Айтор.

Полицейский наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, и задумался – должно быть, подбирая слова, чтобы рассказать что-то важное.

– Мы с женой не могли иметь детей. Всё перепробовали. Различные вспомогательные технологии, ЭКО… Все без толку. В те времена я был инспектором. Работал в основном по убийствам. Ну так вот, и мы решили в конце концов искать суррогатную мать… на Украине.

Айтор и Эва хранили молчание, стараясь не перебивать.

– Но потом все полетело к чертям. Пф… – Отаменди разжал ладонь, изображая, как будто что-то выскользнуло у него между пальцев. – Законодательство изменилось, и суррогатное материнство оказалось под запретом.

Эрцайна посмотрел на обоих своих собеседников и пожал плечами.

– Эта тема вызвала тогда бурные споры. Вы не помните?

Айтор впервые увидел, как Хайме Отаменди словно искал поддержки. Он смотрел на них, ожидая какой-то реакции, подтверждения, что они знали эту историю. Айтор отрицательно помотал головой, Эва кивнула.

– И как во всех ситуациях, порождающих разделение мнений, на сцену вылезли демагоги и оппортунисты, – произнес полицейский, с яростью стиснув зубы. – И знаете, кто у нас первый по всему этому в городе?

– Вице-мэр Сандра Гарсес, – ответила Эва.

Айтор удивился ее осведомленности.

– Именно. А знаете, кто отец Сандры Гарсес?

Оба отрицательно покачали головами.

– Артуро Гарсес. Нынешний советник по здравоохранению. Слышали?

Айтор и Эва с недоумением подняли брови.

– Этот тип уже тридцать лет находится при власти. Даже когда в правительстве были социалисты, он не потерял своих должностей. Я рассказываю вам все это, чтобы вы понимали, о ком мы говорим. В те времена наша вице-мэр была членом муниципалитета, курируя социальные вопросы, но у отца были на нее более амбиционные планы, так что, как только подвернулась возможность, они начали действовать. Сандра Гарсес подняла огромную волну в СМИ в защиту женщин, размахивая флагом феминизма и поставив меня в эпицентр всего этого урагана. Таким образом, она набрала себе политические очки, и, чтобы притянуть женский электорат, ее назначили при первой возможности на пост вице-мэра.

Судмедэксперт хотел что-то сказать. Отаменди был ему очень симпатичен и вызывал доверие, но про всю эту ситуацию Айтор не знал, что и думать.

– Поверьте, Сандре Гарсес на самом деле было плевать на права суррогатных матерей.

– А какое отношение ко всему этому имел Эчеберрия? – спросил Айтор.

– А вы не догадываетесь, кто слил мою личную информацию? – задал, в свою очередь, риторический вопрос Отаменди. – Ну разумеется, Хабьер Эчеберрия, в те времена субинспектор. Этот тип жаждал повышения и в сложившейся ситуации увидел свой шанс. Под давлением общественного резонанса комиссар Рамирес вынужден был снять меня с должности, понизив до рядового сотрудника, а месяц спустя, по рекомендации главы местного управления полиции и близкого друга Артура Гарсеса, Эчеберрия был назначен инспектором… и продолжает им быть по сей день.

В комнатке для задержанных повисло неловкое молчание.

– Уверяю вас, мы бы позаботились о том, чтобы суррогатная мать получила все положенные ей деньги. Поймите, когда мы начинали эту историю, все было законно, – после нескольких секунд раздумья пояснил полицейский. – Все дело было в том, что Эчеберрия и Гарсес хотели вскарабкаться повыше – за чужой счет.

– И в том случае – за ваш, – заметил Айтор.

– Я знаю, кто они такие, и они знают, что мне об этом известно, – произнес Отаменди, показывая свои руки в наручниках, – и теперь им подвернулся случай убрать меня с дороги. Но я не хочу впутывать вас в это дело и тянуть за собой на дно. Понятно, если им предоставить такую возможность, они обязательно ей воспользуются. Так что нам всем нужно четко уяснить, что мы должны говорить.

– Я не собираюсь сваливать всю вину на вас, – заявил Айтор. – Мы впутались во все это вместе.

– Ну как можно быть таким упрямым! – устало произнес Отаменди.

– Кто бы говорил!

Они одновременно повернули головы. На них смотрела Сильвия Ирурцун, стоявшая на пороге аварийного выхода. В руке она держала связку ключей, и выражение лица у нее на этот раз было вовсе не воинственное. Скорее наоборот – казалось, она собиралась им помочь. Ирурцун приложила указательный палец к губам.

– Алекс Санхиту находится в одиннадцатой камере. Я возьму Камару на себя – скажу ему, что вас увели на допрос, – произнесла она, указав на полицейских, спокойно разговаривавших в другом конце зала и ничего не замечавших. – Но вам нужно будет действовать очень быстро – не знаю, через сколько времени может вскрыться обман.

Затем женщина-полицейский сняла с них со всех наручники.

– А Эчеберрия? Он сейчас где? – спросил Отаменди, растирая руки.

– Он уехал после задержания Санхиту. Сейчас он в мэрии, с Сандрой Гарсес – они развернули там оперативный штаб. Вот, возьми, это ключ от камеры. Как только закончите, вернетесь сюда и снова наденете наручники как ни в чем не бывало, понятно? Потом посмотрим, что будем делать.

– Это вы спасли нас от патруля на бульваре Франсиа? – спросил Айтор.