– Не обижайся, Эва, моя красотуля. Я знаю, что это был твой секрет, но тебе ведь нечего стыдиться, правда?
Аспирантка резко закрыла дверь перед самым носом задержанного.
– Вы видели его худи? – спросила она.
– Зеленое, с капюшоном – как на человеке, преследовавшем девушек, – подтвердил полицейский, когда они уже шли по коридору.
– Что вы думаете обо всем, что этот парень нам рассказал? – спросил Айтор.
– Трудно сказать. Я не знаю, спал ли профессор со своими студентками, действительно ли отбор на стипендию был фикцией и правда ли то, что этот тип Алекс встречался вчера со своей любовницей… Пока я знаю только то, что, если эти фото действительно существуют, мы должны добраться до них раньше, чем Эчеберрия. Потому что если ему удастся нас опередить, он уничтожит снимки.
– Но зачем ему это?
– Эчеберрия ни за что не согласится сам признать свои ошибки. Только если мы соберем доказательства того, что следствием были допущены грубейшие нарушения, возможно, нам и удастся спасти свою шкуру.
– Стоять! Не двигаться!
Айтор почувствовал, что его тело как будто парализовало. Им овладел страх, когда он увидел полицейского Камару, наставившего на них свое табельное оружие. Другой патрульный, Санта-Колома, стоял рядом, держа одну руку на кобуре, а другую вытянув вперед, словно в оборонительной позе. Позади полицейских с растерянным видом маячила Ирурцун.
Увы, их раскрыли.
Время, казалось, остановилось, и никто не двигался с места в этой крошечной комнатке, собравшей такое количество людей в столь ограниченном пространстве. Не было слышно ничего, даже дыхания присутствующих, лишь секундная стрелка настенных часов невозмутимо продолжала свой путь: тик, тик, тик…
– На пол, лицом вниз! Быстро! – твердым и злым голосом скомандовал полицейский.
– Спокойно, Камара, давай как-нибудь без этого… – Отаменди говорил с поднятыми руками, встав между двумя патрульными и Эвой с Айтором.
– На пол, я сказал!
– Вы что – не слышали? – Полицейский Санта-Колома взмахнул рукой, и перед ними с металлическим свистом взлетела телескопическая дубинка. Ноги у Айтора вновь стали ватными. – Лицом вниз. Живо!
– Вы просто ничего не знаете. Дайте мне минуту, всего минуту, и я все вам объясню!
– Хонан, я, пожалуй, прострелю этому гаду колено, а потом скажу, что он сам на меня набросился. Как ты на это смотришь? – Камара нервно потирал рукоятку своего пистолета.
– Ничего не имею против.
– Так, значит, ты повела их давать показания, да? – спросил полицейский, обернувшись, чтобы было понятно, что он обращается к Ирурцун. – Обмануть нас решила? Ну погоди, мы напишем на тебя докладную, и тебя вышвырнут из полиции.
Внезапно Айтору пришла в голову безумная мысль: какое расстояние отделяло его от полицейских? Конечно, это было абсурдно. Он попытался проглотить слюну, но в горле у него стоял ком. Если бы он прыгнул на вооруженного полицейского, то с большой долей вероятности мог бы схлопотать пулю. Жуткая боль, наверное. При этой мысли Айтор почувствовал подступающую тошноту. У него закружилась голова, и силы начали покидать его. Должно быть, упало давление.
– Послушайте, пожалуйста, Эчеберрия вас всех обманывает… – выкрикнул судмедэксперт.
– Заткнись! Не хочу больше слышать ваше вранье!
– Ты что, правда будешь стрелять? Серьезно? – спросил Отаменди. Айтор заметил, что полицейский потихоньку пододвигался к патрульным.
Камара наставил пистолет на Отаменди, целясь ему в ноги. Ирурцун, казалось, хотела вмешаться, но перед ней стояла дилемма поистине библейского масштаба. Пойти против своих коллег? Допустить, чтобы выстрелили в ее напарника? Она стояла как вкопанная на этом распутье.
– Ты ошибаешься. – Отаменди продвинулся вперед еще на один сантиметр.
Все равно этого было недостаточно.
– Хайме, нет!
Судмедэксперт выбросил вперед руку, чтобы оттолкнуть полицейского в сторону, но тот уже находился вне его досягаемости. Айтор чувствовал, что его ноги словно приросли к полу, и он был не в силах пошевелиться. Нужно было что-то сделать, остановить Отаменди, сказать, что они должны были все бросить. Но было уже поздно.
– Ну, ты сам напросился, – прорычал Камара.
Пока эрцайна готовился выстрелить, Санта-Колома поднял свою дубинку, угрожая ей Айтору и Эве, чтобы они не вздумали совершить какую-нибудь глупость. Камара снял свой пистолет с предохранителя.
Этот псих действительно собирался открыть огонь. Айтор подумал, что должен броситься вперед. Да-да, именно так. Закрыть своим телом Отаменди от пули – как в фильмах. Однако его героический порыв тотчас иссяк, он знал, что в реальности все было иначе. Он даже не допрыгнул бы до нужного места и получил бы только удар дубинкой, а Отаменди – свою пулю. Ничего сделать уже было нельзя. Айтор закрыл глаза и приготовился услышать выстрел.
– Брось его.
Голос Ирурцун прозвучал, сопровождаемый легким щелчком: она сняла с предохранителя свой HK USP калибра 9 мм. Этот черный стальной пистолет казался слишком огромным в руке женщины-полицейского. Однако действительно угрожающей была та решимость, с которой она наставила оружие на патрульного. Она приняла решение, и оно было необратимым.
– Что ты делаешь, черт возьми?
Зрачки Камары расширились настолько, насколько это только было возможно. Он не мог поверить, что сам оказался под прицелом.
– Выброси пистолет, – ледяным тоном повторила Ирурцун.
– Ах ты су…
Санта-Колома быстро повернулся, собираясь обрушить на Ирурцун свою дубинку, но Отаменди был уже достаточно близко, чтобы успеть броситься на него. Он схватил патрульного за шею, и оба повалились на землю, после чего Отаменди оказался у своего противника за спиной и применил удушающий прием. Тем временем Камара, воспользовавшись сумятицей, резко перехватил запястье Ирурцун и вывернул ей руку так, что она грохнулась на колени. Женщина закричала от боли, и Айтор понял, что они могли проиграть это сражение. Если будет повержена Ирурцун, следующим станет Отаменди, а за ним и они с Эвой – и все будет кончено. Движимый отчаянием, судмедэксперт повис на руке Камары и принялся трясти его, не зная, что еще можно было предпринять. Патрульный, словно потревоженный мухой, кинул на Айтора взгляд, полный ярости, и, продемонстрировав свою невероятную силу, припечатал его к стене, как листочек-стикер. Айтор почувствовал, как у него хрустнули ребра и стало нечем дышать. Невозможно было сделать вдох или сдвинуться с места. Он сполз по стенке на пол, чувствуя, что все кончено. Все усилия, приложенные ими этой чертовой ночью, оказались напрасны. Теперь – прощай, карьера, прощай, свобода, и привет, унижение, привет, тюрьма! Однако сквозь стоявшую перед глазами пелену Айтор вдруг увидел, как Ирурцун, воспользовавшись моментом, изо всех сил ударила локтем по колену полицейского – тот взвыл так, что казалось, этот вопль должен был разнестись по всему участку.
– Тварь!
Камара, рухнув одним коленом на бетонный пол, заскрипел зубами и поднял кулак, чтобы обрушить его на Ирурцун. Женщина-полицейский лежала на полу, не имея больше сил сопротивляться и лишь выставив перед собой предплечье в качестве щита. Первым же ударом эта защита была сломлена, и Ирурцун сдавленно застонала от боли. Ее рука безвольно упала, лишенная возможности оказывать сопротивление. Камара был словно опьянен осознанием своего превосходства. Ничто теперь не могло помешать ему одержать окончательную победу. Следующий удар должен был полностью сломить Ирурцун. Она подняла перед собой другую руку, пытаясь защититься. Но этого было недостаточно.
– Сильвия! – Отаменди с отчаянием наблюдал за разворачивавшейся на его глазах сценой. Его противник был уже без сознания, но полицейский не успел освободиться из-под его навалившегося тела, чтобы прийти на помощь своей напарнице.
Патрульный взмахнул рукой. Однако ему не удалось нанести удар. Камара попробовал еще раз, но все было бесполезно: его рука оказалась пристегнута наручниками к трубе на стене. Аспирантка Эва Сан-Педро каким-то образом сумела ловко и быстро проделать с ним этот трюк – так, что эрцайна этого даже не заметил. Потом она прошла мимо него, подняла пистолет Ирурцун и помогла ей встать, вернув оружие.
Камара, весь красный от злости, неистово рвался из стороны в сторону, пристегнутый наручниками к трубе. На его лице было написано недоумение: как же им удалось так его подловить? Он был настолько ослеплен своей яростью, что не следил за тем, что происходило у него за спиной.
– Гребаные шлюхи! Вы еще пожалеете!
Ирурцун схватила патрульного за шею своей здоровой рукой. Должно быть, хватка у нее была крепкая, потому что Камара перестал двигаться.
– Шлюхи? – с негодованием повторила она, словно призывая его отважиться произнести это вновь. – Ты сказал – «шлюхи»?
Эва подошла к Айтору – тот все еще лежал на полу, ощупывая свои ребра.
– Ты в порядке? – спросила она, присев на корточки рядом с ним.
– Думаю, да, – ответил он, осторожно приподнимаясь.
Судмедэксперт медленно расправил плечи и попытался вдохнуть полной грудью. У него ничего не было сломано, но он чувствовал себя так, словно по нему проехался грузовик.