Ли Ёнсок стал зевать – скоро рассвет. Он встал с места, намереваясь немного вздремнуть в комнате для допросов, но его мечтам не суждено было сбыться. Раздался звонок – значит, опять что-то произошло. Следователь взял трубку. Его мучило нехорошее предчувствие, что спать сегодня он уже не ляжет.

Сообщили, что недалеко от плотины Тоам было найдено тело – ранним утром его обнаружили туристы, спускавшиеся с горы. Следователь Ли выехал на место с сержантом Паком, который хорошо знал ту горную местность.

Свидетели переминались с ноги на ногу у придорожной забегаловки недалеко от плотины. Увидев полицейскую машину, помахали рукой. Вместе они проехали чуть выше в горы. По дороге туристы рассказали, что позвонили не с места происшествия, а уже из города, где ловила связь. Прибыв к плотине, они повели полицейских к воде.

– Если перейти вон там через реку, начинается туристический маршрут к пику Окнёбон; там мы и…

На фоне пепельного пейзажа выделялось нечто яркое. Подойдя ближе, следователь увидел труп.

Сперва он внимательно осмотрелся. Дорога находилась выше. Летом, вероятно, к речке спускаются отдыхающие, чтобы полюбоваться водой, но зимой сюда намеренно заходят только спортсмены. Вероятно, преступление совершил тот, кто хорошо знаком с местностью. Следователь взял у туристов контактную информацию и отпустил их домой.

Тело лежало на выступавших над водой камнях. Ли Ёнсок издалека, чтобы не затоптать следы, осматривал труп.

Девушка, на взгляд не старше двадцати. Как рассказал один из туристов, одета в яркий розово-желтый свитер. Камни в районе ее головы покрыты кровью. Было непонятно, ударили ее или она сама оступилась и расшибла голову, но эта ли травма привела к смерти? Судя по положению тела, до удара с ней произошло что-то еще.

– Где ты оставил джемпер? – спросил он у Пака, увидев, как тот переминается с ноги на ногу от холода.

– В машине. Снял и забыл.

Обычно сержант Пак и зимой ел лапшу в ледяном бульоне и не мерз, но даже он не выдерживал ледяного ветра возле горной речки. Следователь отослал коллегу в машину – не хотел, чтобы тот заболел да еще и затоптал важные улики.

Команда криминалистов прибыла из Пхёнчхана лишь спустя час.

Почувствовав, что замерзает, Ли Ёнсок направился вверх к дороге. Внезапно ему пришла в голову мысль. Кусочки пазла начали складываться в единую картину, от которой ему поплохело.

«Куда делось ее пальто?» – подумал он.

Девушка не могла выйти на улицу без верхней одежды. Не было ничего и возле нее. Отсутствие пальто – это очень важная улика. Сколько следователь ни думал, не могла жертва прийти сюда в одном свитере. Она где-то сняла его. Или кто-то заставил снять…

Тогда следователь вспомнил о зеленом пальто на заднем сиденье машины Сынчхана.

Теперь он понял, почему этот факт все не давал ему покоя. Все подростки в машине сидели в верхней одежде. А то зеленое пальто было женским. Возможно, эти события между собой не связаны, но, увидев тело девушки в одном свитере, Ли Ёнсок непроизвольно возвращался мыслями к ночной аварии.

«Они не переживали из-за езды без прав и аварии», – вспомнил он лица молодых людей после задержания.

Следователь не мог отделаться от навязчивой мысли, что юноши как-то связаны с убийством. Вероятность хоть и небольшая, но была. В первую очередь он решил осмотреть машину. Бегом добрался до сержанта Пака, оставил его следить за действиями криминалистов, а сам поехал в участок.

Оттуда Ёнсок позвонил брату Сынчхана и сказал, что хочет осмотреть машину. Молодой человек полусонным голосом пояснил, что остался в городе на ночь, поскольку хотел убедиться в исправности машины и отдать ее утром в ремонтную мастерскую на проверку. Следователь Ли почувствовал невероятное облегчение – значит, не все потеряно.

Брат Сынчхана расположился в доме отдыха в десяти минутах езды от участка. Ли Ёнсок поспешил к нему, боясь упустить возможность. Все его тело пронзило нехорошее предчувствие. Может, именно так проявлялось полицейское чутье, о котором он много слышал от старших коллег…

Добравшись до дома отдыха, на парковке следователь увидел машину. Вскоре на улицу вышел и сам ее владелец – и спросил, зачем еще раз нужно осматривать салон. Ли Ёнсок с напускной небрежностью пояснил, что хочет перепроверить, совпадает ли всё с записями в отчете. Расслабившись, брат Сынчхана кивнул в знак согласия.

– Не могли бы вы, пожалуйста, открыть машину? – попросил следователь.

Молодой человек молча нажал на кнопку разблокировки.

Ли Ёнсок сразу направился к задней двери. Зеленое пальто, которое он видел ночью, лежало на том же самом месте. Доставая его, мужчина заметил под сиденьем что-то блестящее. Нагнувшись, он подобрал с пола мобильный телефон и вытащил его из машины вместе с пальто.

Руки следователя тряслись, когда он открывал чехол телефона, боясь того, что увидит. Разблокировав экран, Ёнсок увидел улыбавшуюся девушку в светло-зеленом пальто.

Девушка, которая лежала сейчас в воде горной речки Сончхон, стояла рядом с мужчиной и женщиной средних лет, видимо родителями, и улыбалась. Осознав, что предчувствие его не обмануло, следователь почувствовал горечь поражения. Родители девушки наверняка ждали ее всю ночь и не знали, что она больше не вернется. Прежде чем связаться с ними, Ли Ёнсоку надо было кое-что сделать.

– Позвоните родителям и скажите немедленно привезти сына в участок, – приказал он брату Сынчхана.

Так инцидент с аварией с участием несовершеннолетних превратился в дело об убийстве.

* * *

– А что вам показалось странным? – спросил Учжин.

– В тот же день, после обеда, всех подростков вызвали в полицейский участок Пхёнчхана. Когда их поймали за вождением без прав, родители возмущались и перекладывали вину друг на друга; здесь же все сидели тихо, словно сговорились. Сперва я подумал, что они были шокированы новостями об убийстве, но на следующий день дело внезапно передали в Сеул…

– И?..

– И когда позвонили нам в участок, чтобы оповестить об этом, я уже знал, что так и будет.

– Почему дело внезапно передали в Сеул? – спросил Учжин.

– Как мне объяснили, потому что и убийцы, и жертва жили в столице. Но ведь нельзя передавать подобные дела без подробного расследования на месте. Полиция Сеула даже не запрашивала у нас материалы, хотя именно наш участок проводил предварительное расследование. В общем, остался неприятный осадочек…

С тех пор Ли Ёнсок занимался другими происшествиями. Ему было некогда следить за тем самым делом, но иногда он ловил себя на мысли, что хочет знать, как прошел суд.

– Узнав о решении, я понял, что кто-то из родителей постарался выторговать максимально мягкое наказание.

Учжин промолчал.

– Слышал, что все трое познакомились за несколько лет до убийства, когда ходили на частные занятия к некоему учителю Чхве. Вы же знаете, что это за место? Там учатся только дети из богатых и влиятельных семей…

Следователю можно было не продолжать – Учжин и без него все прекрасно знал. Он почувствовал это влияние, когда встретил отца Сынчхана, главврача больницы. Родители Чо Юнги владели недвижимостью в районе Каннам, включая несколько зданий и сеть заправочных станций, а На Чэган был сыном председателя фонда частной академии. С рождения парни жили в своем мире, выстраивая внутри него крепкие дружеские отношения.

Учжин присутствовал на первом заседании и видел в этих молодых людях испуганных детей. В следующие разы он не мог прийти из-за заболевшей жены, но после много размышлял, что, если б пришел, убийц наказали бы по всей строгости. Однако закон оказался к ним лоялен.

После рассказа Киёна Учжин проверил в открытом доступе отчеты суда по делам несовершеннолетних и увидел, что юноши действительно отделались очень мягким наказанием. Такое решение объяснялось тем, что подсудимые вели образцовый образ жизни, получали высокие оценки в школе, занимали активную общественную позицию и глубоко сожалели о случившемся, выражая искреннее раскаяние.

Учжин потерял дочь, а для кого-то эта ситуация стала лишь ошибкой, которую простили в суде… Он понял, что всю жизнь был слишком наивен – закон един не для всех. Это не инструмент правосудия и не оплот справедливости. После встречи со следователем Ли Учжин окончательно в этом убедился.

Если верить словам Киёна о настоящем преступнике – вернее, если тот действительно существовал, – то дело могли передать в Сеул, чтобы скрыть его личность.

– А вы можете узнать, кто отдал этот приказ? – спросил Учжин.

– Такое проворачивают тайно, – покачал головой Ли Ёнсок. – Никто не признается, даже если предъявить неопровержимые доказательства.

Учжин чувствовал, как перед ним выросла огромная стена, и, как бы он ни пытался ее перелезть, она становилась все выше и выше. Будучи законопослушным гражданином, Учжин не мог это принять.

Однако сдаваться было нельзя. Если б он с самого начала тщательно сопоставил факты и выяснил, кто стоял за смертью Сучжон, его жена осталась бы жива.

– А может быть такое, что за этими молодыми людьми стоит еще кто-то, например другой подросток? – спросил Учжин.

– Не уверен. А что?

– Да нет, я так, просто… Вы же были на месте преступления, вдруг что заметили…

Учжин хотел было рассказать о том, что узнал от Киёна, но быстро передумал – не стоило давать новую информацию следователю, который три года назад позволил передать дело в Сеул, не проведя должного расследования.