Отец признался, что обнаружил родителей На Сонгён и что уже полгода следил за ними, пытаясь понять, чем они занимаются. Последний раз он наблюдал за ними в прошлом месяце, но никаких странных и подозрительных действий с их стороны не заметил, поэтому и не сообщил об этом в чате.
Чивон вспомнила лица родителей девочки: она видела их по телевизору несколько лет назад. В той передаче они изливали свой гнев на Чи Вонхака, убившего их дочь. Не стесняясь и не подбирая выражений, они проклинали его, так и не признавшего свою вину, а в конце камера остановилась на их лицах, еле сдерживающих слезы. Через год после той передачи она услышала от мамы, что родители девочки пропали. Когда Чивон впервые это услышала, она никак не могла понять, что значит «пропали». У нее было плохое предчувствие, поэтому она переспросила маму, которая ответила, что именно это и значит: без каких-либо объяснений родители девочки внезапно исчезли из города, и теперь неизвестно, где они и чем занимаются.
– А тебе как кажется, что с ними?
– Что?
– Ну с ними все в порядке?
– Такое разве может быть?
Последняя фраза отца была сказана таким ледяным тоном, что Чивон замолчала. Ладони вспотели, и она вытерла их об штаны. В этот момент завибрировал смартфон в кармане – пришло сообщение от Сончжэ.
«Прямая трансляция удалась! Уже больше тысячи просмотров».
«Прямая трансляция удалась! Уже больше тысячи просмотров».
Машина ускорилась, и они быстро стали догонять мерцающие вдалеке огоньки. Чивон, не отрывая глаз, смотрела вперед, а в руках она держала камеру, снимающую их поездку.
– Ты ее не выключаешь?
– Да, сейчас тоже идет съемка. Без звука, я уже говорила.
– Значит, видео сначала получает твой парень, а затем выкладывает на «Ютьюб»?
– Угу.
– Он сейчас у тебя дома в Сосане?
– Да.
Отец, кажется, не собирался отчитывать ее за то, что она привела домой мужчину. Он сам не раз говорил, что ей не помешало бы, начав самостоятельную жизнь, поскорее найти себе молодого человека. Но почему-то Чивон так еще ничего и не рассказала отцу про Сончжэ. В прошлом году во время встречи она колебалась и в конце концов решила промолчать. Насколько она помнит.
– Я уже рассказывала тебе о своем парне?
Отец задумался и покачал головой.
– Его зовут У Сончжэ. Мы познакомились в университете, он учился на другом курсе. Он старше меня на четыре года, вместе мы уже почти два года.
– Какой он из себя?
– Ты знаешь, он очень хорошо ко мне относится. Я за ним как за каменной стеной.
Чивон подумала, что отец начнет расспрашивать ее всякое, но тот как будто не особо заинтересовался личной жизнью дочери. Наверняка сейчас его голову занимали мысли о маме – совсем неподходящее время для подобных разговоров про парней. Только от Чивон все равно не ускользнули настораживающие детали в поведении отца.
– Больше ничего не хочешь узнать про него?
Вроде бы несложный вопрос, но отец промолчал. Подумав, что он погрузился в свои мысли, Чивон тоже замолчала и уставилась в окно.
Промелькнул дорожный знак, сообщающий о въезде на скоростное шоссе. Машина повернула в указанном направлении, и они очутились на широкой трассе. Прошло минут десять, как вдруг отец, который, казалось, замолчал насовсем, осторожно спросил:
– Канал человека-лягушки – это ваше совместное изобретение?
От удивления Чивон резко повернула голову. Смотря на профиль отца, она твердым голосом ответила:
– Мы не вместе… Ты уже знаешь про мой канал?
По лицу отца пробежала тень замешательства. Чивон стала напирать дальше:
– Как ты узнал?
Чивон с тревогой ждала его ответа, но он опять надолго замолчал.
Отец был далек от современных интернет-технологий и даже на своем смартфоне лишь звонил и писал сообщения, чтобы не посадить зрение, чего он боялся. Поэтому он не смотрел «Ютьюб». Чивон была полностью уверена, что даже если отец случайно увидит видео на ее канале, то не сможет связать его со своей дочерью. В целом она надеялась, что канал не попадется отцу на глаза, поэтому слова, что ему все известно, выбили ее из равновесия.
– Тебе мама рассказала? – тихо спросила Чивон.
Отец как будто нехотя кивнул головой.
– Почему ты мне не сказал?
– Ханна попросила меня сделать вид, будто я не знаю.
Чивон отвернулась. Все это время она тайком читала папины полицейские отчеты и на их основе делала видео. Значит, отец все знал, но при этом продолжал притворяться, что ничего не произошло… От стыда и смущения лицо Чивон загорелось.
Одновременно она почувствовала что-то странное. Раньше отец относился к документам из полицейского управления как к делам с пометкой «совершенно секретно». Был даже случай, когда мама случайно прочитала что-то, а он взорвался и кричал как сумасшедший на нее. Этот случай стал для Чивон уроком на будущее. Трогать или читать папины документы строжайше запрещено и опасно. Она до сих пор ясно помнила, как он тогда сильно ругался, и теперь такая спокойная реакция казалась крайне необычной. Тень сомнения закралась в душу.
Чивон восстановила в голове сегодняшнее поведение отца и решила задать еще один провокационный вопрос:
– Мама, когда рассказывала про мой канал, сказала, как поживает Чиун?
– Особо нет.
– Чиун сейчас в больнице в Чончжу. Тебе ведь это известно?
Отец как ни в чем не бывало ответил краткое «да». Никакой другой реакции не последовало. На лице сохранялось полное спокойствие, отчего Чивон почувствовала еще большее отчуждение.
Внутри сильнее разгорался огонь подозрений. Она вдруг осознала, что отец ни разу толком не позволил взглянуть ему в лицо. Сначала она посчитала, что он все время отворачивается и избегает прямого контакта из-за произошедшего с мамой. Наверняка чувствует вину за то, что не уберег ее от опасности. Видимо, было что-то еще, влияющее на его поведение, и Чивон хотела понять, что это. Обычно отец, для которого смотреть человеку в глаза и вести допрос – один из главных рабочих навыков, в такой ситуации, как сейчас, еще больше бы старался выведать и расспросить у дочери все, что могло стать хоть какой-то зацепкой. Похоже, он что-то скрывал от нее, но Чивон никак не могла понять, что именно.
Между ними на время повисла тишина. Начался участок дороги с пониженной скоростью движения, поэтому они замедлились. Отец, чтобы развеять тягостное молчание, решил включить радио. Зазвучала беззаботная мелодия в жанре трот[6].
Чивон украдкой покосилась в телефон. На экране высветилась информация про родителей На Сонгён – На Сокчун и Ким Чиён. Эту информацию она еще давно скачала с электронной почты отца. Ее глаза пробежали по строчкам, выхватывая сведения об их возрасте, образовании, характере, семейных отношениях. Вдруг взгляд сам собой остановился на фотографиях.
После песни на радио зазвучала реклама. Заметив косящийся взгляд отца, она быстро открыла ленту новостей и притворилась, будто читает последние новости.
Через несколько минут Чивон снова вернулась к данным про родителей На Сонгён. Ее глаза замерли на строчке про их работу.
На Сокчун и Ким Чиён владели клиникой пластической хирургии. В голове промелькнул сценарий сродни сюжету триллера – по спине пробежала дрожь. Все тело оцепенело от ужасного предположения.
Чивон попыталась представить, как и что могло произойти, но мозг отказывался верить. Чем больше она размышляла, тем сильнее ей казалось это вымыслом. Даже если это лишь фантазия ее уставшего мозга, в душе оставалась капля сомнений. Чивон постаралась успокоиться и максимально естественным голосом произнесла:
– Кстати, сегодня днем я повстречала твоего друга Чунгю. Он просил передать, что его дочери Суён очень понравился твой подарок – часы.
– Я рад.
– Где ты их купил?
– В торговом центре. Недавно открылся в Хаане.
Реклама на радио закончилась, и дальше зазвучал энергичный голос диджея. Слушая его слова, Чивон крепко сжала кулаки. Отец отправил Суён в качестве подарка ноутбук. Невозможно перепутать часы и ноутбук. Здесь точно что-то не так. До боли сжимая кулаки, она пыталась унять дрожь в теле.
Успокоившись, она поставила на колени рюкзак и достала портативный аккумулятор для телефона. С помощью раздвоенного кабеля, подсоединенного к батарее, она подключила одновременно заряжать телефон и камеру.
Положив устройства поверх рюкзака, Чивон уставилась в окно. Через несколько минут она незаметно просунула руку внутрь рюкзака и нащупала набор для самообороны: баллончик со слезоточивым газом и наручники. Все это она бесшумно переложила в карман куртки и крепко сжала в руке. Теперь Чивон ждала, когда остановится машина.
Прошло уже два часа с того момента, как они отъехали от бабушкиного дома. Машина начала подниматься по петляющей горной дороге без единого фонаря, и лишь свет от фар рассекал темноту. Спускающиеся навстречу редкие машины проносились мимо с опасной близостью. Они продолжали свой путь еще минут двадцать, пока не свернули на узкую лесную дорогу.
По бокам частоколом высились голые деревья, и их хмурые ветви нависали над дорогой. Вокруг был дикий лес, казалось, вот-вот, и под колеса бросится кабан. Они упорно продолжали ехать вперед, прорезая густую тьму светом фар, и вскоре на развилке свернули налево.