– Это же девочка, пропавшая из нашего жилого комплекса. О ней раньше полиция спрашивала.

– Ты ведь тоже гулял на этой площадке в день, когда она пропала. Помнишь?

Чиун посмотрел на Сокчуна с совершенно растерянным видом, словно он ничего такого не помнил.

Сокчун указал на лестницу позади детской площадки. Она вела вниз, на подземный этаж парковки. По предположению полиции, Сонгён, спустившись по ней, попала в руки преступника.

– В тот день. Эта девочка. Спустилась. По той лестнице. Ты ведь тоже спускался по ней?

– Нет, я спускался только по лестнице, которая перед нашим домом.

– Вот как? Может, сейчас вместе спустимся?

– Зачем?

– Просто мне интересно.

Как бы хорошо преступник ни притворялся невиновным, место преступления имеет особую силу над ним. Мимика или даже само тело выдаст нежелание идти туда, но у Чиуна не промелькнуло ни тени сомнения. Ни один мускул не дрогнул в ответ.

Сокчун допил воду, встал с места, выбросил бутылку в ближайшую урну и пошел к лестнице. То Чиун последовал за ним.

На самом деле практика богата случаями, когда жертвы или свидетели вспоминали забытые события, вновь посетив место происшествия. Считается, что достаточно просто увидеть или пройтись по месту преступления, как в памяти обязательно что-то всплывет.

План Сокчуна был таков: провести юношу на место убийства и убедиться в своем предположении. Если Чиун действительно преступник, то он не сможет пройти там как ни в чем не бывало. Любыми способами надо вытащить его настоящую реакцию, и без разницы, забыл ли он то, что произошло, или специально прикидывался и врал. Если же все окажется бесполезным, то дальнейшие шаги потеряют смысл.

Не дойдя до нижней ступени, То Чиун вдруг замер: его взгляд оказался прикован к одному месту.

Там был проход в центр досуга и тренажерный зал. Сокчун удивился и подошел немного ближе. То Чиун продолжал стоять на месте. Его лицо словно окаменело. Через несколько секунд он неестественно скривился и несколько раз почесал голову.

Сейчас рядом с парковкой работал центр досуга для жителей дома. Но когда Сонгён пропала, здесь были практически голые стены: и в центре, и в тренажерном клубе не приступили к внутренней отделке. Поэтому на тот момент тут все пустовало. Полиция тщательно проверила саму парковку и те пустые помещения, но никаких следов не обнаружила.

Сокчун подошел к Чиуну и потянул его за запястье. Юноша нехотя сделал пару шагов и снова замер. Казалось, он ушел в себя, погрузившись в свои мысли. Но какие мысли? Внезапно Чиун уставился в одну точку. Размытый взгляд сфокусировался на двери в центр досуга. Опустив голову, Чиун схватился обеими руками за волосы.

– Что случилось?

– Голова болит.

– Ты что-то вспомнил?

– Нет, просто голова закружилась.

Чиун тряс головой, но лучше ему не становилось. Он стал с остервенением бить себя руками по голове с двух сторон. Сокчун следил за ним и ждал, когда это закончится.

– Ты туда заходил? – указав на центр, спросил Сокчун. – Что там произошло?

– Не помню.

– Подумай хорошенько!

– Не хочу. Я хочу выйти отсюда!

Сокчун успел схватить за обе руки уже развернувшегося Чиуна. Крепко уцепившись за парня, он крикнул:

– Там была та девочка? Верно?

Чиун сжал зубы и опустил голову.

– Она была с тобой? А ну вспоминай, быстро!

Чиун поднял голову – его перекошенное лицо побледнело:

– Живот болит. Меня сейчас стошнит.

Взгляды нескольких людей, находившихся на парковке, резко направились в их сторону. В глазах читался обывательский интерес к происходящему, казалось, еще чуть-чуть – и вопросов не избежать. Сокчун огляделся и ослабил хватку.

То Чиун повернулся к выходу и пулей вылетел на улицу, словно и не спускался по лестнице, медленно переставляя ноги. Стало ясно: парню здесь находиться невыносимо. Сокчун подавил в себе гнев и лишь посмотрел вслед ему.

Глава 3

Глава 3

Большинство пациентов, приходивших в его клинику, приносили с собой фотографии знаменитостей – просили сделать им такое же лицо. И каждый раз Сокчун напоминал, что пластическая операция нужна для восстановления естественной гармонии лица. А пластика, копирующая точь-в-точь чужое лицо, невозможна. Он всегда так считал, пока не стал готовиться к своей последней операции.

Необходимо было сделать свое лицо точь-в-точь как у То Кёнсу. Если б это был кто-то другой, то, скорее всего, ничего не вышло бы, но в случае с То Кёнсу у Сокчуна не было другого выбора.

Лица корейцев делятся на два типажа: северный и южный. У первого типа лицо широкое и плоское, глаза маленькие, у второго – глаза большие с хорошо развитым вторым веком. К счастью, Сокчун и Кёнсу имеют общий типаж – северный.

У них довольно много общих черт: узкий высокий лоб, нет двойного века, толстый слой подкожного жира, узкие губы и крупные черты лица. Особенности То Кёнсу: высокий нос, выразительная форма глаз, удлиненный подбородок. Этим психиатр явно отличался от Сокчуна, и именно это придавало его внешности особый шарм и привлекательность.

Взяться за скальпель предстояло Чиён. До операции они подробно обсудили весь процесс: тщательно изучили лицо То Кёнсу и проанализировали все детали, схематично прорисовав каждый этап операции. Высокая планка требований к конечному результату заставляла полностью выложиться в операционной.

Сначала, на основе проделанных расчетов и дизайна, они создали видеосимулятор и внимательно изучили ход операции от начала до конца. Разобрали частые ошибки, а для непредвиденных случаев подготовили оборудование для оказания срочной реабилитационной помощи. Только просчитав все переменные, которые могли изменить ход операции, супруги приступили непосредственно к ней самой.

Приплюснутый нос Сокчуна требовалось превратить в высокий и выпирающий. Пройдя через носовую полость, необходимо было отрезать часть жировой ткани, скопившейся на кончике носа. После удаления небольшой части носовой кости нужно было собрать разъехавшиеся мягкие ткани посередине. Таким образом удалось слепить стройный правильный кончик носа, окончательная же форма была придана с использованием ушного хряща. Вставленный имплант приживался на новом месте не менее двух месяцев.

Что касается удлиненного подбородка, то эта сложная процедура включала в себя две-три операции: резекцию широкого подбородка и контурную остеотомию. Обычно такие операции занимают три-четыре часа, но в случае с Сокчуном сначала пришлось целую неделю снимать отек с применением давящей повязки. В окончательную форму подбородок приобрел лишь спустя три месяца.

Проблему с формой глаз решили относительно просто. Кончики глаз опустили вниз за счет заднего надреза, разрезающего внешнюю часть глаза, а за счет микроскопических надрезов спереди удалось придать в целом нужную форму.

Понадобилось восемь месяцев, прежде чем лицо Сокчуна стало похожим на изображение То Кёнсу в телевизоре. Все операции прошли гораздо лучше, чем они ожидали. Оставшиеся недочеты просто заполнили филлерами и ботоксом, приблизив к требуемому результату.

После создания лица пришел черед мимики и жестов. Для этого были сделаны записи телепередач, в которых появлялся То Кёнсу. Детально изучив его мимику и даже бессознательные движения, Чиён ежедневно проводила тренировки для мужа. Вдобавок она активно посещала курсы актерского мастерства и работы с голосом, пытаясь подражать действиям и голосу То Кёнсу.

Сокчун старательно перенимал от жены свой новый образ. Ни на шаг не покидая дом в лесу, он каждый день повторял одни и те же движения и слова снова и снова.

Пока Сокчун, запершись в четырех стенах, постепенно проходил курс трансформации в То Кёнсу, Ким Кваннэ внимательно следил за семьей психолога-криминалиста. Он по очереди наблюдал за ним, его женой и дочерью и каждый день докладывал Сокчуну. В течение года, не пропустив ни дня, Сокчун получал подробные сведения. В отличие от случая, когда Кёнсу и Чивон вычислили подосланного сотрудника из частной детективной конторы, Кваннэ ни разу не вызвал подобных подозрений у наблюдаемых.

Благодаря ежедневным отчетам удалось досконально изучить привычки и быт всех членов семьи То Кёнсу. Теперь былые подозрения переросли в непоколебимую уверенность: Чиун надежно где-то спрятан.

Наступила середина декабря. Лекции То Кёнсу в университете подходили к концу – не за горами были двухмесячные каникулы. Проверив его рабочее расписание, Сокчун понял, что если январь наполнен различными съемками на телевидении и участием в научных конференциях, то февраль был относительно спокойным месяцем. Особенно заманчиво пустым, без намеченных событий, календарь выглядел после даты смерти отца Кёнсу.

В дни памяти своих родителей, а также в День благодарения и на Новый год[9] профессор То ездил в одиночку навещать их могилы. Каждый раз он выезжал поздно вечером и ночевал в простеньком отеле в окрестностях горы с кладбищем. Не было причин, чтобы Кёнсу отклонился от своего графика и маршрута на этот раз.

Было решено приступить к осуществлению плана именно в этот день.

За неделю до этого Сокчун переписал свой двухэтажный дом в лесу на имя То Кёнсу. На самом деле дом был в его собственности только на этапе строительства, но, как только они продумали свой план мести и приступили к его выполнению, Сокчун и Чиён поменяли имя владельца на имя совершенно неизвестного бездомного человека, который позже (по бумагам) продал недвижимость То Кёнсу. Впоследствии Сокчун собирался подложить договор купли-продажи в письменный стол профессора в его нынешней квартире.