Кёнсу молча жестом предложил ей войти. Они встречались всего два-три дня назад, но женщина показалась совершенно чужой, будто он видел ее впервые. Пронзительные глаза еще больше выделялись на маленьком лице. До этого она всегда была в маске. Сейчас же Кёнсу впервые полностью увидел ее лицо.
Почему-то мать Сонгён он представлял совершенно иначе. Разница была разительная. Он никак не мог отделаться от чувства, что она тоже отказалась от своего истинного лица.
Кёнсу подбородком указал на кровать, где лежал На Сокчун. Ким Чиён с острой ненавистью бросила взгляд на врага и поспешила к мужу. Встав у постели, она прикоснулась к трубкам капельниц, змейками спускающимися к лицу и руке больного.
– Что произошло? – спросила она, не поворачиваясь.
Смотря ей в спину, Кёнсу ответил:
– Видимо, попал в аварию по пути в аэропорт. Мне позвонили из дорожной полиции, расследующей ДТП. Недавно приходил врач. Сказал, он скоро очнется.
– Как вы здесь… Нет… как вы оттуда…
– Присядьте для начала. Наверняка наш разговор затянется.
Взгляд Ким Чиён упал на складной стул у кровати. Она еще раз проверила состояние мужа и присела.
Плотно сжав губы, Кёнсу пристально посмотрел в ее лицо. В голове ярко вспыхнул момент, как она вводила ему анестезирующее вещество. Его тело тут же среагировало жаром на болезненное воспоминание. Видимо, женщина припомнила то же самое. Ее красные, воспаленные глаза упорно смотрели на Кёнсу в ответ. Два человека, наполненные враждой и ненавистью друг к другу, встретились лицом к лицу.
Час назад из кармана пальто На Сокчуна послышалась вибрация телефона. Это произошло как раз в тот момент, когда Кёнсу распорядился перевести пострадавшего в индивидуальную палату. Беря мобильный в руки, он сразу понял, что сейчас услышит голос Ким Чиён. Он сообщил ей, что ее муж в больнице. Продиктовав название больницы и адрес, он отключился.
– Ваш помощник освободил меня, – начал разговор Кёнсу.
На лице женщины появилось удивление.
– Ким Кваннэ, охранник из второго корпуса нашего бывшего жилого комплекса, это ведь он?
С широко раскрытыми от удивления глазами, она продолжала молчать, а Кёнсу добавил:
– Видимо, вы его наняли за деньги, но у человека проснулась совесть. Вот, посмотрите, это записка от него.
Кёнсу вытащил из кармана листок бумаги и протянул его Ким Чиён. Руки женщины мелко дрожали.
– Вы собирались убить Чиуна? А после убийства покинуть страну?
Ким Чиён не отвечала и лишь смотрела на листок.
– Ваш муж не стал этого делать. Оставив моего сына в живых, он помчался в аэропорт.
– Правда? – с недоумением спросила она.
Кёнсу утвердительно кивнул. Ким Чиён выдохнула. Он посмотрел на ее реакцию и спокойно спросил:
– Как вы узнали, что это сделал Чиун, что это его рук дело? – Глаза Кёнсу сами собой опустились в пол.
– Муж встретился с Чи Вонхаком.
Ким Чиён рассказала, как два года назад Сокчун организовал встречу с обвиняемым в тюрьме.
– Муж хотел лично встретиться и убедиться, что полиция схватила истинного убийцу, и совершить месть любым способом. Но на встрече Чи Вонхак упомянул ваше имя, сказав, что, скорей всего, это вы побывали в доме и спрятали там одежду Сонгён.
Кёнсу почувствовал, как от нее исходили волны ненависти и гнева в его сторону.
– Вот так из-за случайных слов, сказанных наугад, мы стали подозревать именно вас. И долгое время следили за вами. Ну а дальше все случилось…
Кёнсу сидел не двигаясь и слушал, не поднимая глаз на собеседницу. Жар, вспыхнувший внутри, полностью остыл. Ему вспомнились собственные слова, которые он сказал однажды на телепередаче:
Тогда Кёнсу просто зачитал то, что ему подсунули по сценарию программы, не придавая особого значения своим словам. Его ладони вспотели, и он вытер их о брюки.
– Простите меня, – низким, утробным голосом выдавил Кёнсу.
Наступила тишина, разговор дальше не шел: неуправляемая дрожь била все его тело. Выступившие на лбу капли холодного пота поползли по лицу.
В памяти всплыла картина. Шесть лет назад, спрятав тело На Сонгён на горе Муаксан, он вернулся домой и пошел в душ. Но вскоре выключил воду и осел на дно ванны. Посмотрев на потолок, он заметил каплю воды. Кёнсу смотрел на нее не отрываясь, а в голове было пусто. Опасно покачиваясь, капля свисала над ним, но так и не упала. В этот момент Кёнсу дал себе обещание. Он будет так же, как и эта капля, упорно терпеть и сопротивляться.
Только сегодня настал критический момент. Больше терпеть не было сил. Кёнсу вытер с лица пот и снова заговорил:
– Как только ваш муж очнется, я возьму Чиуна и пойду вместе с ним в полицейский участок. Расскажу всю правду и покаюсь. Надо было сделать так сразу. Я готов ответить за совершенное, – сдавленно произнес он.
Ким Чиён сидела не шелохнувшись, а ее лицо оставалось каменным. Как только Кёнсу начал опять извиняться, она оборвала его:
– Можете не извиняться. Мы сами планировали убить вашего сына и выставить все так, будто это сделали вы.
Замысел был таков: она вместе с Ким Кваннэ сядет в самолет и улетит в Таиланд. Муж прилетит следующим рейсом, но из-за того, что помощник так и не приехал в аэропорт, а муж внезапно пропал, она не поднялась на борт, раз за разом нервно набирая его номер. А в конце концов ей ответил Кёнсу.
– Вот так все закрутилось… К счастью, что-то остановило мужа. Все-таки ваш сын жив, – сказала Чиён сухим голосом.
Кёнсу наконец поднял глаза.
Ким Чиён сидела сгорбившись и смотрела в пустоту. Застывшие жесткие черты лица смотрелись печально на иссохшем, как зимнее дерево, теле.
Повисла короткая пауза, оба молчали. Удивительно, но в этот момент тишины на душе у Кёнсу стало немного легче.
Молчание бесшумными волнами накатывало на них – время текло само собой. Вдруг зазвонил телефон Кёнсу. Это была дочь, Чивон. Профессор встал с дивана и вышел из палаты.
– Я у больницы уже. Пап, а ты где сейчас?
Кёнсу сразу сообщил номер палаты. Не прошло и нескольких минут, как дочь стояла у порога.
– Как себя чувствует бабушка? – поинтересовался Кёнсу о слабом здоровье тещи.
Несколько минут назад, говоря по телефону с бывшей женой, он бегло рассказал ей о случившемся, а она пожаловалась на состояние мамы.
– Бабушка сейчас с мамой в больнице. Говорят, состояние удовлетворительное, – громко вздохнула дочь.
Кёнсу стало немного легче на сердце:
– Чиун сейчас у меня дома. Поезжай и побудь с ним немного.
Он вытащил из кармана ключ и протянул его дочери. Чивон взяла ключ и мельком оглядела палату.
– Значит, мне просто побыть дома с ним?
– Да. Я тоже скоро подъеду. Больше ничего не должно случиться.
Дочь кивнула и развернулась. Проводив ее взглядом, Кёнсу зашел обратно в палату.
Открывая дверь, он услышал возглас «Ты пришел в себя?» и увидел Ким Чиён, склонившуюся над постелью мужа.
Профессор подошел ближе. Сокчун, смотревший на свою жену, повернул голову в сторону Кёнсу. То ли из-за приступа резкой боли после пробуждения, то ли из-за неприятной картины, представшей перед глазами, его лоб сморщился. Мужчина приподнялся и сел.
Два лица, похожие, как у близнецов, встретились, будто отразившись в зеркале. Мужчины таращились друг на друга, вспоминая настоящие лица, а не те, которые сейчас были перед их глазами. Сокчун отвернулся первым и осмотрел палату:
– Где Ким Кваннэ? Где он? – громко спросил он.
– Я не смогла до него дозвониться. Он и в аэропорт не явился.
Ким Чиён объяснила, что не села в самолет из-за Кваннэ, и рассказала о записке, оставленной бывшим охранником в доме.
– Наверное, он почувствовал угрызения совести, поэтому попытался остановить тебя…
– Совсем не из-за этого, – Сокчун оборвал жену.
Вытащив иглу капельницы из вены, он уже намеревался встать с кровати, но, почувствовав острую боль, снова упал на подушку.
– Нас провели. Ким Кваннэ и есть убийца, – неожиданно произнес Сокчун.
Кёнсу ничего не понял. Ким Чиён тоже. С удивленным взглядом женщина спросила:
– О чем ты говоришь?
– В тот день вместе с Чиуном был Кваннэ.
– Рядом с Чиуном был Кваннэ? Что это значит? – механически переспросил Кёнсу.
Сокчун резко выставил руку вперед, схватил за шиворот и подтащил к себе профессора.
– Перед тем как спрашивать меня, сам живо отвечай. Найдя Сонгён мертвой на складе недостроенного центра, ты спрятал ее тело на горе Муаксан? Верно?
Кёнсу в оцепенении кивнул. Сейчас станет все известно. Что бы у него ни спросили, он был готов отвечать честно.
– Почему же ты как следует не расспросил Чиуна? – Сокчун с вызовом посмотрел на профессора. – Почему не разузнал у своего же сына, что случилось на складе, что делала Сонгён там, не было ли других людей?
– Он ничего не говорил, а точнее, сказал, что ничего не помнит.
На самом деле события стерлись из памяти Чиуна. Он бессознательно закрыл себе доступ к тем уголкам памяти, но Кёнсу даже не думал, почему так могло произойти. Он, наоборот, считал, что так будет лучше – легче скрыть от всех правду. Поэтому и не пытался заставить сына вспомнить те события.