Кёнсу начал заготовленный рассказ. Уравновешенный голос звучал четко и холодно в такт морскому прибою.

– И считает именно вас убийцей одного местного мальчика.

Ким Кваннэ, широко раскрыв глаза, будто не понимая, о чем идет речь, посмотрел на Кёнсу.

– Мальчишке было десять лет. На его шее остались явные следы удушения.

Два дня назад Кёнсу отыскал профиль Ким Кваннэ в полицейской базе данных, где мужчина проходил как один из главных свидетелей преступления. Профессор сразу же встретился с людьми, упомянутыми в отчете. Они с радостью нашли время для разговора, когда услышали ложь Кёнсу, будто Ким Кваннэ сейчас находится под следствием.

В ходе следствия эксперты обнаружили на шее, где остались следы удушения, ДНК отца мальчика. После этого подозрения перешли на него, но вскоре отец погиб в дорожной аварии, что завело следователей в тупик и заставило на этом закрыть дело.

Только директор компании, в которой работал Ким Кваннэ, продолжал придерживаться своего мнения. Однажды, незадолго до этих событий, он видел своими глазами, как Кваннэ следил за мальчиком. В тот раз начальник специально окликнул сотрудника и тем самым остановил его. Потом эти воспоминания не раз терзали начальника. Он осторожно поделился своими подозрениями с жителями района и узнал, что многие тоже имели похожие подозрения насчет Ким Кваннэ. Вдобавок отношения между Кваннэ и отцом погибшего мальчика были натянутыми.

Каждый раз, встречаясь с Ким Кваннэ, отец ребенка оскорблял и высмеивал неприятного ему соседа. Сын, частенько наблюдавший такое поведение отца, тоже стал обращаться с Ким Кваннэ подобным образом, обзывая того чучелом и монстром. Честно говоря, так вели себя не только отец и сын. Многие местные жители недолюбливали Ким Кваннэ и не раз насмехались над ним.

По просьбе местного населения полиция вызвала Кваннэ на допрос, но за неимением особых улик и доказательств допрос прошел быстро и причин для повторного вызова не нашлось.

Через несколько месяцев Кваннэ уехал оттуда. Соседи больше не вспоминали его, и происшествие постепенно стерлось из их памяти. Но страх, оставленный подозрительным жильцом, не исчез. Многие продолжали верить, что в том убийстве виноват не кто иной, как Ким Кваннэ, и предполагали, что однажды он снова может вернуться и совершить новое убийство. Каждый побаивался стать его жертвой.

– Это слова самих жителей. Они признают, что паршиво обращались с вами, сторонясь, клевеща и оскорбляя. И кстати, они подозревают именно вас в убийстве.

– Что вы хотите сказать?

– Я пытаюсь объяснить, что толкнуло вас на убийство Сонгён.

Лицо Ким Кваннэ покрылось красными пятнами от зарождающегося гнева. Кёнсу тем временем продолжил:

– Честно говоря, в Хаане люди вели себя так же. Я дословно помню, что говорили о вас местные жители. Я ведь жил в соседнем доме и все слышал. «Жуткий охранник, охранник-урод». А дети вас вообще фриком прозвали. Снова все началось со взрослых, которые вели себя грубо с вами, а там и дети подхватили.

Перейдя к словам-триггерам, Кёнсу внимательно следил за выражением лица охранника: губы стали слегка подергиваться, щеки тоже. Внутри мужчины зарождалось беспокойство.

– Вы старались казаться хорошим человеком, при этом затаив на душе тяжелый груз обиды. У вас с давних пор комплекс неполноценности по поводу своей внешности. – Голос Кёнсу стал более жестким. – В тот день вы находились на складе центра досуга во втором корпусе. Поначалу у вас и в мыслях не было совершать подобное, но так вышло, что с На Сонгён вы не смогли обуздать свой гнев. Любой человек, столкнувшись с неприятной правдой о себе, меняется, превращаясь в кого-то другого. Услышав от девочки всего одно слово – «убийца», вы потеряли контроль над собой и превратились в неуправляемого человека. Дальше, действуя в порыве злости, вы совершили непоправимое.

– Да вы с ума сошли! Хватит нести всякую чушь! – Кваннэ повысил голос, помотав головой из стороны в сторону.

Его веки подрагивали. Только и всего. Других заметных изменений не было. Кёнсу продолжил:

– Вы прекрасно знали, что камеры наблюдения в нашем комплексе до сих пор не работали. Поэтому посчитали, что стоит скрыть улики на месте преступления, и полиция ничего не сможет доказать. Да и в прошлом у вас уже имелся похожий опыт, – добавил Кёнсу металлическим голосом. – Вы долго сносили насмешки, а устав от этого, решили, что больше терпеть нельзя. Раз все вышло из-под контроля, вы пошли на убийство На Сонгён в качестве назидания другим.

– То есть, по вашим словам, я убил ребенка из-за нелепых издевательств? – спросил мужчина с невозмутимым видом, только его черные зрачки еле заметно дрогнули.

Покрасневшее вначале лицо охранника снова приобрело свой обычный цвет. Кёнсу усилием воли подавил в себе поднимающиеся эмоции. Надо было чем-то посильнее задеть его истинную сущность, но из-за того, что внутри Кёнсу все горело, его тон стал нетерпеливым:

– Вы знаете, как я вас отыскал?

Ответа не последовало.

– Я подумал: с такими-то деньгами раз вы не уехали за границу, то наверняка отправились на Чечжудо. Я обратился в агентство по подбору гостиниц, указав ваше имя и дату рождения, и они довольно быстро перезвонили мне. Вам не интересно узнать, почему администрация дорогого отеля, всегда пекущаяся о частной жизни своих постояльцев, так быстро откликнулась на мой запрос? Оказывается, вы и им тоже показались весьма подозрительным.

– Подозрительным?

– Ваше отталкивающее лицо и здесь не приглянулось.

В этот же миг лицо охранника исказилось. Кёнсу продолжил холодным, отстраненным голосом:

– Бежать вам некуда. Вы в любом месте привлекаете внимание и вызываете подозрение у окружающих.

Ким Кваннэ свирепо посмотрел на Кёнсу острым, как лезвие бритвы, взглядом. Вокруг разносилось пение птиц, перебиваемое шумом волн и ветра. Подождав немного, пока вокруг станет потише, Кёнсу продолжил:

– Однако у меня оставалось одно сомнение. Почему в тот день вы не убили Чиуна, а оставили его в живых? Поначалу я решил, что для того, чтобы отвести на него подозрения полиции. Но мальчик мог рассказать о вас, и полиция нашла бы подтверждающие улики. И даже зная это, вы его не убили. Я долго размышлял над этим. – Голос Кёнсу стал мягче. – Когда я увидел вас после аварии, то не узнал. Только потом я вспомнил, что вы были охранником в нашем жилом комплексе во втором доме. Припоминая те времена, я отчетливо вспомнил ваш взгляд, с которым вы смотрели на моего сына. На вашем лице были написаны неподдельная жалость и сочувствие. Только недавно я понял, что означал этот взгляд.

Кёнсу упомянул и тот факт, что Кваннэ бесплатно работал в волонтерской организации, заметив, что знает, как охранник помогал обездоленным людям: детям-инвалидам и бездомным.

– Шесть лет назад вы стояли перед мучительным выбором: убить Чиуна или нет. После долгих раздумий все же решили не убивать его. Ведь он, так же как и вы, несчастен: все вокруг сторонятся его. Смотря на Чиуна, вы словно видели самого себя. Поэтому у вас было такое выражение лица.

Кёнсу вытащил записку из кармана пальто.

– Именно с такими мыслями вы писали эту записку. Как и шесть лет назад, так и в тот день ваше сердце дрогнуло, узнав, что Чиун может умереть. Поэтому, получив вознаграждение от На Сокчуна, вы освободили меня. – Кёнсу говорил без пауз, не давая собеседнику и слова вставить. – Видимо, ваше особое отношение передалось Чиуну. Мой сын сказал, что в тот день был вместе с вами, но при этом он уверен, что сам убил На Сонгён. Сколько бы я ни спрашивал Чиуна, ответ не менялся. Он уверен, что вы не виноваты.

Ким Кваннэ, крепко стиснув зубы, смотрел куда-то вдаль между морем и небом. Подождав немного, но так и не услышав ответа, Кёнсу снова продолжил:

– Я собираюсь признаться во всем, что до сих пор скрывал. Возьму Чиуна, и мы вместе отправимся в полицию и подробно расскажем о том дне. На Сокчун и Ким Чиён тоже признаются в своих преступлениях. После этого вы не сможете больше бежать. Не надо ждать, пойдемте вместе с нами и признайтесь во всем. – Погасив в себе вспышку злости, Кёнсу постарался произнести последние слова максимально мягко.

Он едва успокоил в себе нахлынувшую волну эмоций. Именно в этот момент он осознал, как же сложно оставаться сдержанным и спокойным в любой ситуации. Успокоив дыхание и выждав немного, он продолжил:

– Не заставляйте Чиуна одного нести этот груз, признайтесь, что случилось шесть лет назад. Если вы расскажете о событиях того дня, то я обещаю: другие ваши преступления не всплывут. Я беру это на себя: сделаю все что угодно, чтобы это осталось вашей тайной.

Сделав глубокий вдох, Ким Кваннэ посмотрел на Кёнсу:

– О каком признании вы говорите? Я ничего не знаю. Я совершенно не виноват в упомянутом вами происшествии в Инчхоне. – Уголки его губ слегка приподнялись.

Голос мужчины вновь стал неторопливым, с нотками облегчения и свободы:

– Единственное преступление, которое можно мне предъявить, – это то, что я целый год следил за вашей семьей. В этом я скоро и сам признаюсь.

Остолбенев, Кёнсу не мог вымолвить ни слова, по вискам и шее струился холодный пот. Ким Кваннэ, прищурившись, посмотрел на Кёнсу.

– Я не верю ни единому вашему слову. – Его твердый взгляд не мигая уперся в глаза профессора. – А вы знаете, что больше всего меня поразило, когда я следил за вашей семьей? Вы жили лживой жизнью, при этом все вам доверяли, уважали вас и хвалили. Ни разу не сомневаясь, люди верили вам во всем. Вот что больше всего меня поразило. А такие, как я, сколь бы честно ни жили, никогда не смогут получить подобного отношения к себе. Вы же, совершив ужасный поступок, спокойно живете дальше, получая уважение и почет, а мы вынуждены всегда находиться под подозрением. Почему так? Вы же психолог-криминалист, наверняка знаете, почему так происходит?