Внимание Роальда привлекла стена между прихожей и кухней. Внизу у плинтуса была небольшая дыра с неровным краем. Пушистые обитатели дома просто прогрызли стену! Оттуда торчал кабель с щетинистыми медными проводами, похожий на гусеницу, а спереди на полу среди экскрементов и остатков обоев валялись провода. Что-то похожее было возле стены у лестницы, и Роальд подумал, что подобные сюрпризы могут обернуться пожаром. Интересно, как сильно нужно прогрызть стену, чтобы дом рухнул?

От размышлений его отвлекла бежавшая по полу крыса.

«Прочь!» – зашипел он и указал на угол, словно ожидая, что она непременно послушается. Но крыса не послушалась и побежала в совершенно другом направлении; она спряталась за резиновым сапогом, так что Роальд видел только ее хвост.

И снова звуки.

На втором этаже что-то стучало. Не животное, не птица и не ветер. Это стучал человек. Он хотел, чтобы его услышали.

Дорога вверх по лестнице была как страшный сон. Тот, в котором ты пытаешься бежать, но не можешь и двигаешься, как в замедленной съемке. Должно быть, это пыль тормозила его. И тяжелый воздух. Этот запах… Роальду был просто необходим глоток свежего воздуха, но он должен был подняться. Он не хотел задохнуться в этом доме, но еще меньше хотел проявить малодушие.

Скорее всего, там, наверху, – мальчик, и он зовет на помощь.

Поднявшись наверх, он из коридора увидел, как в ближайшей к нему комнате мерцает свет. Звук шел оттуда. Пара кроликов зажалась между длинными железными балками, когда Роальд прошел мимо них к двери.

Никогда еще Роальд не видел такого большого человека. На кровати лежала женщина. Точнее, так он предположил. Кровать было сложно разглядеть среди блокнотов, книг, пластиковой посуды, упаковок фольги, одежды, свечей, спичек, кружек, грязных полотенец, одеял, остатков еды и мышиного помета (Роальд очень надеялся, что помет оставили мыши). И тело. Огромное тело.

Воздух в доме был просто невыносим, но запах от нее было в сто раз ужаснее. От нее пахло мочой, экскрементами и гнилью. Роальд пытался побороть приступы тошноты.

В правой руке женщина держала зонт. Его ручкой она тянулась к изголовью, и Роальд понял, что она стучала с помощью зонта. Когда она увидела его в дверях, то тут же отпустила зонтик, и ее огромная рука моментально рухнула вниз. Эта женщина была истощена.

Рядом на прикроватной тумбочке поверх груды книг и бумаги в подсвечнике мерцала свеча. Радость от того, что он наконец видит в этом доме источник света быстро сменилась в Роальде ужасом при виде самой комнаты.

Но еще больший ужас он испытывал при виде этой женщины.

Она выглядела так, будто силы уже давно ее покинули.

– Мария Хордер? – спросил он каким-то чужим голосом. (Его голос, вероятно, тоже успел покрыться пылью.)

Она медленно кивнула.

– Вы… я… что мне… – внезапно Роальд лишился способности мыслить ясно. – Я Роальд Йенсен из корстедского трактира, – сказал он наконец.

Ее черты на большом лице казались такими маленькими, но Роальд не сомневался, что она попыталась ласково улыбнуться ему. Очевидно было и то, что она плакала, хотя вместо глаз он видел лишь темные впадины. В мерцающем свете свечи ее кожа выглядела серовато-белой, а гротескная тень от носа падала на щеку, как дрожащий зверек.

– Вам нужна помощь! – сказал он.

Она снова кивнула.

– Я позову кого-нибудь. Где ваш муж? Где Йенс Хордер?

К Роальду снова вернулся разум.

Столкнув лежащую у нее на животе книгу, она левой рукой нащупала блокнот и стала что-то писать. По обложке Роальд узнал «Мадам Бовари», которая скатилась в лоток из фольги.

Чтобы прочитать то, что написала Мария, Роальд подошел ближе, точнее – растолкал множество вещей, чтобы подойти достаточно близко.

«СКОРО ПРИДЕТ, НУЖНО ЛЕКАРСТВО, ВРАЧ», – написала Мария. Роальд заметил, как тяжело ей это далось. О том, что такого не было раньше, он мог видеть по многочисленным листам, разбросанным по ее телу. На некоторых он заметил изящный изогнутый почерк, на других – не такой изящный, но все равно красивый. Сейчас же она писала как курица лапой.

– Хорошо, я мигом.

«НУЖНО СПАСТИ», – написала Мария и посмотрела на него молящими глазами.

Он кивнул, не понимая, кого или что спасать. Спасти Марию?

– Обещаю… Я вернусь как можно скорее. Аккуратнее, не опрокиньте подсве…

Она подала знак, что хочет сказать ему кое-что еще. Ее абсолютное истощение не поддавалось сомнению. Внезапно Роальда осенило, что ей было совершенно нечего пить.

«ОСТОРОЖНЕЕ С ЛОВУШКАМИ».

Он кивнул. «Спасибо за предупреждение!» – подумал он.

– Принести воды, пока я еще здесь? – случайно взгляд Роальда коснулся висевшего на стене рисунка с изображением двух детей.

Она покачала головой и, издав пронзительный звук, написала:

«СПАСИ ЕЕ. СНАЧАЛА!!»

«ВСЕМ 3 НУЖНА ПОМОЩЬ».

Роальд больше не мог терпеть ее запах. Нужно было выйти из комнаты, пока его не стошнило. Кажется, он понял, что было в ведре, которое стояло рядом с кроватью. Рядом лежала бумага и свернутые полотенца.

Он не осмелился открыть рот и что-то ответить. Он просто кивнул и повернулся к двери. От рвоты его удерживало только сострадание к Марии. Он спустился в гостиную, и его стошнило в картонную коробку с неизвестным содержимым.

Кто эти «трое»? Значит, мальчик – сын Хордеров? И кого он должен спасти в первую очередь?

Наконец Роальд добрался до входной двери и распахнул ее. Никогда он еще не чувствовал такой острой потребности подышать свежим воздухом, как сейчас. Он вышел на лестницу и впустил свет в свою душу и глубоко вдохнул ноябрьское небо.

Совершенно случайно он увидел что-то походившее на колчан с перьями; и вся эта фигура быстро переместилась за ванну у сарая. Роальд прищурился. И действительно, там с колчаном за спиной прятался человек. Внезапно на него нахлынул сильный гнев.

– Эй ты! – закричал Роальд. – Там, у ванны! Я вижу тебя!

И тут он увидел, как из-за ванной вылетел ребенок и стремглав бросился бежать мимо деревянной постройки в сторону леса – оттуда не так давно вышел сам Роальд. Колчан со стрелами подскакивал на спине в коричнево-оранжевом свитере.

Роальд в изумлении наблюдал за мальчиком, которого видел на кухне трактира.

Стоя на ступеньках, Роальд увидел еще один прямой путь через двор. Если он побежит мимо зеленого комбайна, то сможет догнать мальчишку.

ЗДЕСЬ БЫЛ МУЖЧИНА ТЕБЕ ПОМОГУТ ЛИВ

НЕ МОГУ ПИСАТЬ НЕТ СИЛ

Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

Кошмар

Кошмар

Йенс Хордер сжег труп своей матери за сараем. С тех самых пор его не переставали мучить кошмары.

Ему снилось, что Эльсе привела школьного учителя, полицейского, врача и увезла Лив. Он в это время убирался в сарае и не заметил их приезда, а когда обнаружил пропажу, было уже слишком поздно. Он видел только, как они сели в большую машину, припаркованную во дворе, и уехали, оставив за собой лишь облако пыли, похожей на густой туман. Йенс бросился за машиной и бежал, а когда остановился – обнаружил, что стоит в самом начале перешейка. Только самого перешейка не было: море сомкнулось вокруг Хальсена, а машина была уже далеко – постепенно исчезая в свете солнца, она направлялась на главный остров.

Йенс проснулся в тот момент, когда ему снилось, что он стоит в море и вода уже наполняет его легкие.

Кошмары не прекращались.

Они приезжали снова: его мать, врачи, учителя, полиция. Потом приезжали незнакомые люди – он как будто бы уже где-то видел их лица. Но всех их объединяло одно – они хотели забрать у него самое ценное.

В одном из кошмаров он ушел в лес за елями к Рождеству, а когда вернулся, у него уже ничего не осталось: ни Лив, ни Марии, ни животных, ни дома, ни вещей. Все исчезло. Он видел, как мимо бегут какие-то люди, но ничто не могло их остановить. Он спотыкался о кочки и корни, падал, врезался в деревья, а эти люди не встретили на пути ни одного препятствия. Они ни разу не упали. Они вырвались вперед и уже почти добрались до главного острова. А когда Йенс уже был близко, Хальсен почему-то оказывался по ту сторону моря. Йенс остался совсем один на пустом острове.

В одном из его ужасных снов явились люди в белых халатах, чтобы забрать Марию. Они уже были в ее комнате, когда Йенс вернулся ночью из Корстеда. Они стояли вокруг нее с пилами и скальпелями и светили на нее большими лампами. Они сказали, что увезут Марию, чтобы помочь ей. Но она была слишком большой и тяжелой, чтобы выйти из комнаты, поэтому им пришлось разрезать ее на части. Они обещали помочь ей, только если она поедет с ними – подальше из этого дома, подальше от Йенса.

Йенс всегда пытался проснуться. Но он не мог. Так же, как не мог их остановить. Они уже отрезали ей голову и поставили ее на тумбочку. Она смотрела на него своими красивыми глазами и шептала, что любит его. Несмотря на легкую улыбку, она плакала, а между тем ее конечности дергались на кровати в знак протеста. Крови не было. Мария была белая, словно фарфор. Даже когда ее отрезанную руку положили в дверях, она продолжала сжимать шариковую ручку.

Затем они разрезали ее туловище. Йенс лишь тихонько попросил их не трогать сердце. «Мы лучше знаем, что делать, – твердили они. – Мы можем лучше о ней позаботиться, чем ты, Йенс Хордер».

Он смотрел, как они выносят ее из комнаты, кусочек за кусочком. Ему разрешили нести ее голову. «Я люблю тебя», – шептал он Марии на ухо. Голова была безумно тяжелая. Но хуже всего было то, что тело Марии начало крошиться, когда его спускали вниз. Йенс шел за врачом, который нес ее правую ногу, и увидел, как с нее что-то сыплется. То же самое было с другими частями тела. Сердце выпало из груди и покатилось по лестнице. С глухим стуком оно ударилось о ступени. В конце концов голова тоже рассыпалась. Йенс не смог ее удержать. Он посмотрел Марии в глаза, прежде чем они рассыпались в его руках и, словно песок, утекли сквозь пальцы. Мария исчезла. Превратилась в пыль.