Одна из служанок придерживала подол, а вторая затянула на мне пояс. Затем они помогли мне переоблачиться в другую сорочку того же сияющего цвета.

Дальше на меня надели юбку из тяжелой золотой парчи с узорами в виде лабиринта и натянули рукава из той же ткани. Они плотно облегали предплечья, но у локтя расширялись, чтобы снова сузиться у запястий. Из-под парчи выбивались манжеты сорочки, но служанки красиво подвернули их и прихватили запонками.

Поверх золотого наряда шла еще одна юбка, из красной парчи. Ткань была такой тяжелой и платье так туго затянули на мне, что мне казалось, будто я в доспехах. Спереди у верхней юбки был разрез, сквозь который выглядывала золотая парча. Сестры и сеньора Екатерина отступили назад, любуясь моим нарядом.

Лиф платья тоже был сшит из алой парчи, а вдоль квадратного выреза тянулся узор из жемчужинок. Служанки затянули шнуровку лифа, пущенную по бокам чуть ниже подмышек, и я словно превратилась в воина в стальном нагруднике.

– Ну-ка, подними руки еще разок, – велела мне Луиза, и служанки подкололи маленькими булавками рукава, доходившие до запястий, и закрепили края так, чтобы из-под алой парчи тоже выглядывало золото.

Неужели я осталась той же девушкой, что выживала на острове в жалких лохмотьях? В душе я именно такой и была, пусть по наряду и не скажешь.

Я надела золотистые туфельки, а Коллетт повязала мне на голову алую ленту, расшитую золотом и жемчугом. Затем сама сеньора Екатерина надела мне пояс, тоже украшенный золотом и жемчугом, и повесила на шею золотую цепочку с рубином.

Мое тело так отяжелело, что шевельнуться было трудно. Идти я могла лишь маленькими шажками и была крайне стеснена в движениях. И хотя наряд напоминал броню, я чувствовала себя очень уязвимой. Как же мне защищаться, случись что? Сбежать‐то я не смогу.

– А теперь пойдем, – позвала сеньора Екатерина. – Покажу тебе комнату для приемов.

Служанки открыли нам дверь, и мы оказались в зале, украшенном золотой тканью, которую купил сеньор Монфор.

– В этой обстановке, среди портьер и подушек, она особенно хороша, – подметила сеньора Екатерина, поглядывая на меня.

– Согласна, – подхватила Анна.

– Встань здесь. – Луиза подвела меня к самому просторному из кресел. – В нем будет сидеть ее величество.

Госпожа Екатерина улыбнулась, и я вдруг поняла, почему она с таким старанием наряжала меня для встречи с королевой. Дело было вовсе не в титулах, честолюбии или истории, которую я должна была поведать, а в новом убранстве замка. Я должна была подчеркнуть его красоту. Пока хозяйка с падчерицами расхаживали вокруг меня, любуясь моим платьем, я думала о том, что они считают меня занятной диковинкой, не больше, хоть и сочувствуют моей судьбе и восхищаются мужеством. Меня будут показывать Маргарите Наваррской, как какую‐нибудь обезьянку или редкую птицу. Я все это понимала, но была благодарна сеньоре Екатерине за возможность поговорить с королевой – если опекун мне не помешает.