– С возвращением! Очень ему рад.

– Рады?

– Ну конечно! – Он отпустил меня, но по-прежнему стоял так близко, что в любой момент мог снова схватить. Роберваль загораживал собой свет, и в полумраке мои драгоценности поблекли, а алое платье стало почти таким же черным, как его одежды. – Чудесно выглядишь, – продолжил он.

В зале раздался вой фанфар и шорох пышных платьев. Королевы я не видела, но поняла, что она вышла к публике.

– Напомните, как Господь поступает с льстецами? – спросила я у Роберваля.

– Я вовсе не льщу, а говорю чистую правду.

– Правду? Тогда признались бы, что не ожидали меня увидеть.

– Я вообще не привык питать ожиданий.

– Удивительно.

Сеньор Монфор тем временем уже приветствовал ее величество:

– Примите нашу скромную благодарность за ваш визит.

Я повернулась, чтобы идти в зал, но опекун меня не пустил.

– Нет. Стой, – рявкнул он, позабыв о вежливости.

– Думаете, я и теперь буду молча внимать каждому вашему слову?

– Какая же ты стала дерзкая, – нахмурился он.

– Вы ведь хотели моей смерти.

– Будь это так, я бы сам тебя убил, – спокойно возразил Роберваль.

– Вы бросили нас на необитаемом острове на верную гибель.

– Всему виной твои преступления.

– Это вам‐то о преступлениях рассуждать?!