— Переборщил.

— Есть предположение, что избыточное отложение так и не рассосавшегося за столь долгий промежуток времени пигмента меланина связано с некими особенностями структуры кожных покровов, образом жизни и местом проживания данного индивидуума, — сообщила Яга.

— Что?

— Обгорел на солнышке с непривычки, — флегматично пояснила одна из голов Горыныча, по обыкновению торчащих в окнах.

— Э… — попыталась сформулировать следующий вопрос девушка.

— Бабкина манера разговора тебе непонятна тоже с непривычки, — пояснила голова из другого окна.

— Она к старости словоохотливая стала, — подхватила третья, — но это даже на пользу иногда.

— Короче, проникся он культурой тамошней, — продолжила вторая голова.

— Барабанчик привез, — подхватила третья, — магию Вуду освоил.

— Хорошо, у меня еще один вопрос.

Кащей кивнул, показывая, что готов ответить.

— А почему бы Бабе Яге не использовать омолаживающее зелье, чтобы прикинуться молоденькой девушкой и проникнуть к нему в избу?

— Освоив гаитянскую магию, Морозко стал чувствителен к любым её проявлениям, — объяснил Кащей.

Баба Яга тут же подхватила:

— Отталкиваясь именно от этой вводной, мы справедливо предположили, что основную часть операции необходимо переложить на кого-то не связанного с магией и в случае наличия сомнений у оного, заинтересовать материально…

— Яга! — гаркнул Кащей, обрывая очередную словесную конструкцию, и тут же совершенно спокойно пояснил, кивая на середину стола: — Дело рисковое, но и плата немалая.

Там лежала горка монет.

— Хм… — ухмыльнулась Настенька. — Золото я люблю.

СЕЙЧАС

— Хорошо, дедушка, — кивнула Настенька, потупив взор в пол и сдерживая улыбку.