Будить её Морозко не стал. Так и оставил спящую на лавке у стола. Только тулупом накрыл.
Дождавшись, пока сам Морозко захрапит, девушка тихонько встала, подошла к столику с крестом и насмешливо его оглядела.
— Сигнализация. Магию почувствует, — иронично сказала Настенька, — Ага, щаз.
И достав откуда-то волшебную палочку, взмахнула ей над алтарём. Раздался хлопок, и красно-белый столик окутало свечение. Духи внутри, почувствовав что-то неладное, беззвучно завыли, ринулись к ней, но запутались в мерцании и не смогли вырваться. Девушка немного понаблюдала за меняющимися внутри шара формами. Череп в цилиндре, мужчина в очках, пальто и с тростью, миловидная женщина, полусгнившие трупы — всё это менялось, перетекало из одного в другое, размазывалось, смешивалось, открывало рты в немом крике.
Затем, когда завывания прекратились, а видения призраков растаяли, Настенька протянула руку к столу и спокойно взяла ключи.
— Как у ребенка конфетку отнять, — прокомментировала она свои действия. — Папа Легба, Мама Бригитта, ничего личного.
Быстро открыла замки, достала посох, нелестно высказалась о его тяжести, и спокойно вышла в зимнюю ночь, растворившись в метели.
ТОГДА
— Тебе не нужно красть посох. Мы люди адекватные…
— Люди, гы-гы, — хохотнула одна из голов Горыныча.
— …И не требуем невозможного. Ты должна будешь ненавязчиво выведать, где он его хранит, чем защищает в плане магии. Поэтому смотри, ненавязчиво интересуйся и всё запоминай.
— Ага, — кивнула Настенька.
— Яга пробовала мух туда подослать своих, но погодные условия у него в доме не летные.
— В зимнюю спячку впадают, как только порог пересекут, — откомментировал Горыныч.
— От магии дом защищён.
— Нахрапом мы его пробовали брать. Силенок не хватило. Горыныч кашлял потом два месяца, а у Яги артрит с тех пор.
— Был один плюс, — добавила голова Горыныча из дальнего окна, — после того, как Морозко бабке на голову инеем дохнул, она молчала две недели.
— А потом оттаивать начала, — добавила вторая.
— Вот, не знаем теперь, хорошо это или плохо, — подвела итог третья.