Агонию прервал выстрел. Мужчина дернулся и споткнулся, но начал выпрямляться. Второй выстрел – мужчина выронил меч и согнулся пополам. От третьего выстрела он повалился на пол и забился в судорогах. Женя Брюквин встал со стеклянного крошева и сделал несколько шагов к своему соучастнику. Вытерев нос, он четвертым выстрелом положил конец земному существованию человека, откликающегося только на имя Максимилиан Громовержец.

Наступило молчание, нарушаемое только тяжелым дыханием Зинаиды Сфериной. У нее было множество резанных ран одежды и во многих местах была задета и коже. Она лежала на боку и старалась не двигаться, зажав наиболее глубокую рану под ребрами. Кровь текла у нее из уголка рта, она была очень похожа на умирающую. Лева быстро подполз к ней, но его грубо оттолкнул Женя Брюквин. Он сам присел на корточки перед женщиной и осмотрел ее рану, она попросила поднять ее на ноги.

– Ты сможешь стоять? – спросил Лева.

– Смогу, – выдохнула она и двое мужчин придали ей вертикальное положение.

– Тебе лучше сесть, – посоветовал Нилепин. – Или лечь. Не надо стоять, Зин.

– Надо, – ответила она.

– Зачем? – спросил Женя Брюквин, удивляя упрямству крупной женщины.

– Стоя у меня размах правильный, – ответила она и так ударила Брюквина кулаком в зубы снизу вверх, что тот оторвался от пола и отлетел назад, раскинув руки в стороны как, прыгающий со скалы самоубийца. Он грохнулся спиной о пол, тут же скорчился и схватился за лицо. Замычав что-то из языка североамериканских бизонов, он встал и огрел рукояткой пистолета женщину по затылку. Сферина грохнулась на пол, а Лева Нилепин, поняв, что его больше ничего тут не держит, пустился бежать так быстро, как только позволял ему вспоротый живот. Сзади грохнул выстрел. Еще один. Пуля попала в деревянные детали, мимо которых бежал Лева. Вылетели щепки. За его спиной злобно мычал преследователь, топая зимними ботинками и хрустя стеклом, но молодой рабочий знал цех лучше Брюквина. После нескольких минут преследований, Нилепин затаился в темном углу своего родного станка ЧПУ, на котором работал второй год.

Бегущий за ним Брюквин остановился у станка, потопал ботинками и побежал дальше.

Лева смог перевести дыхание и достать из кармана прихваченный из кабинета Соломонова степлер. Щелк, щелк. Он посадил на расходящиеся края вспоротого живота еще две скобы и вознес мысленные молитвы богам с просьбой о том, чтобы пропавший в цеховом бардаке Брюквин не услышал его стоны.

11:36 – 11:49

– Владимир Андреевич, что мне делать? – лепетал Никита в телефонную трубку, прикрывая ее ладонями. Он говорил быстрым шепотом, переходящим в паническое повизгивание. – Тут… Здесь какая-то резня, Владимир Андреевич, здесь…