Однако Авдотьева больше нет, а Нильсен жаловался Вайнштейну, что совет директоров требует с него давно не получаемой информации о конкурирующей фирме. Нильсен сам был перебежчиком, ничем не совестливее Авдотьева. Когда-то он работал на «Люксэлите», на нем держались очень приличные заказы от нескольких строек, но со сменой руководства Владимир Андреевич ушел на «Орфей» и переманил за собой всех своих заказчиков. Новый генеральный директор ОАО «Двери Люксэлит» Даниил Шепетельников, которого Нильсен при всяком удобном случае называл «тот еще жучара» был в бешенстве, посылал на Нильсена бесконечные проклятья, но вернуть его в лоно родной фабрики не смог. Они не могли работать вместе. Теперь у Шепетельникова не было толкового менеджера по развитию, не было стоящий заказов, не было определенных перспектив на будущее, а Владимир Нильсен благополучно влился в коллектив «Орфея», занял там целый кабинет и получил в свое распоряжение Никиту Вайнштейна.

Вот так-то, господин Шепетельников! Надо уметь держать хороший работников при себе!

Никита вытер нос и прислушался. Со стекольного участка, который с его диспозиции был не виден, раздавался хрустальный звон разбиваемого стекла. Такой сильный и продолжительный, что Никите показалось, что помимо самих стекол на участке разбились и посыпались вниз еще и окна. Потом были крики. Потом выстрелы.

Вайнштайн вздрагивал и прятался как мышь в норке. Он позвонил своему шефу Нильсену и тот, как человек прекрасно знающий план цеха и расположение станков и продукции порекомендовал Никите двигаться по определенной стороне цеха мимо пресса, обогнуть стекольный участок и за перегородкой повернуть направо. Если никто не встретиться на его пути, то он сможет быстро скрыться из цеха не обнаруженным.

– Владимир Андреевич, я вот еще что хотел вам сказать, – шептал он в трубку телефона. – Тут во всем цеху пахнет газом. Довольно сильно пахнет.

– Каким газом?

– Пропан-бутаном.

– Каким-каким?

– Пропан-бутаном, Владимир Андреевич.

– Не может быть, Никитос.

– Но ведь пахнет. Я сейчас стою у одного станка, так от него газом несет так, что уже трудно дышать. Знаете… Газ идет как будто из труб, – Вайнштайн принюхался к одному из вытяжных гофрошлангов и даже закашлялся. – Точно, Владимир Андреевич, я не ошибаюсь. По вытяжке идет газ, аж глаза заслезились.

– Ты же понимаешь, что это невозможно. Цех даже не подключен к газопроводу.

– Значит кто-то принес газовые баллоны. Кто-то хочет взорвать цех, Владимир Андреевич!

Нильсен велел Никите взять себя в руки и не заниматься анализом того, до чего ему сейчас не было дела. Его первоочередная задача – оставаясь незаметным, уносить ноги.