– Зина, – с ярко проявленным волнением говорил Аркадьич, промывая ей рану на темени, – что случилось? Что произошло в цеху?

– Аркадьич… слушай… я сама ничего не поняла… – вдруг Зинаида дернулась как ужаленная. – Лева! Там Лева Нилепин был!

– Нилепин? – озадаченно переспросил Аркадьич. – И он туда затесался… А Юрка Пятипальцев тоже был?

– Пятипальцева не было…

– Не было, говоришь? А деньги-то они взяли?

– Кто?

– Ну Нилепин твой с Пятипальцевым. Они должны были… Ну, короче… у Нилепина были деньги?

– Какие деньги?

– Бумажные, Зина! Бумажные деньги! Были?

– Да откуда я знаю? – ничего не понимала Сферина. – Я к нему в карманы не заглядывала.

– У него должно было быть много денег, Зин.

– Я ни хрена не понимаю, Аркадьич! Я ни хрена собачьего не понимаю! – и Зинаида Зиновьевна Сферина горько заплакала. – Какие деньги? Про какие деньги вы все говорите? Это какой-то бред! Где Лева? Что с ним?

– Я его не видел, Зин, – промыв ужасную рану на украшенной мелкими кудряшками голове Сфериной, тощий кочегар принялся перевязывать ее бинтом. – Вернее я его видел, но раньше… еще живого… То-есть, я хочу сказать… Проклятье, это, действительно какой-то кошмар! Там два трупа, Зин! Бухгалтерша откинулась! Как ее звали-то? Ксенией?

– Оксаной ее звали, – буркнула Сферина, стойко перенося медицинские процедуры.

– И еще какой-то бедолага, – продолжал Аркадьич. – Весь израненный стеклом. Тоже, наверное, помер… Я не стал его осматривать.

– Его пристрелили, – доложила Сферина и не дожидаясь реакции кочегара спросила: – А еще кто-нибудь был?

– Матерь Божья, Зина! – обомлел Аркадьич и так сильно выпучил глаза, что Сферина отвернулась. – Там должен был быть еще кто-то? Вас было трое, ты и те двое. Бухгалтерша и бедолага. Нилепина не было.

– Был еще один… такой щекастенький… с усиками.

– Не видел.

– Ты вызвал ментов? – спросила Сферина.