Ангел махнул крыльями и размял шейные позвонки. Точно таким же движением головы, как делает это сам Соломонов. Константин Олегович высморкнул нос и стряс сопли с пальцев, а то, что не стряслось вытер о пол, на котором сидел.

– И че тебе, мать твою, надо? – спросил он.

– Чтобы люди, мать их, любили друг друга.

– Ты тоже поклонница оргий? Смотри-ка, ангелам ничего человеческое не чуждо.

– Я не совсем такую любовь имею в виду.

– Да понял я. А что тебе надо конкретно, мать твою, от меня?

– Ну… – замялся ангел и почесал пальцев в ухе. – Типа я пришла за тобой, твое время истекло, так что давай поднимай свою задницу и полетели за мной. И пошевеливайся, скоро концерт по каналу «Спас».

– Какой концерт?

– Тебе-то что за дело? Хоровое пение, ты таким не интересуешься.

– А куда ты меня зовешь? Постой-ка, уж не хочешь ли ты сказать, мать твою, что я дуба дал?

– Ну вроде того.

– Ни хрена себе… И че, теперь я, типа в рай попаду?

– Только если поторопишься. Вставай, мать твою, харэ валяться.

– А что там в раю?

– А то ты сам не знаешь. Вечный кайф, будешь лежать на облачке, жрать манну небесную и слушать как я тебе на арфе буду играть.

– И все?

– Я тебе еще буду петь ангельским, мать его, голосом.

– Долго?

– Вечно.

– А вечно это сколько?