Сама женщина грудой мяса и жира грохнулась на пол, лобные кости вдавились в череп и мозг. Вылезшие из орбит глаза не могли закрыться и даже моргнуть, они вытаращено наблюдали за полетом головы-снаряда. Голова летела точно как в ее сне – медленно вращаясь, трепыхая в воздухе волосами и усами и теряя оторвавшиеся коричневые частички порошка, в котором голова была вывалена. Голова летела вперед по точно выверенной в последнем толчке траектории, затяжно преодолев половину цеха, она на излете ударилась лбом о какой-то станок и получив дополнительное ускорение вновь подлетела вверх. Потом она отскочила от бетонный колонны, срикошетила от шлифовального станка, потом о сборочный стол, подпрыгнула и опять отскочила вперед. Она летела долго и далеко, ударилась о поддон с готовыми дверными деталями, и закувыркалась по бетонному полу.

Ещ она видела, как над ней встал тяжело дышащий Петя с лопатой над головой.

Сферина умерла с раскрытыми залитыми кровью глазами и с улыбкой на разбитом лице. Она смогла сделать свой толчок! Смогла, все-таки!

12:14 – 12:21

Она сидела на полу между двумя трупами и смотрела перед собой.

И смотрела она так до тех пор, пока перед ней не промелькнуло что-то маленькое и круглое. Вроде как кто-то пнул футбольный мяч и тот летит по цеху, отскакивая от станков и поддонов, подпрыгивая и вертясь. Люба отстраненным взглядом следила за перемещениями невесть как попавшего в цех мяча, который порой казался ей то капустным кочаном, то дыней сорта «Колхозница». Люба проследила за прыганием и вращением круглого предмета, пока тот не, отскочив от очередного поддона с дверными деталями, покатился по полу, пару раз подпрыгнул и остановился аккурат перед Любовью Романовной Кротовой. Она могла дотянутся до предмета рукой.

Это была человеческая голова.

Она остановилась точно перед Любой, встав на обрубок шеи и повернув мертвое, обваленное в чем-то коричневым, лицо прямо на маленькую женщину.

Теперь Люба заорала. Горло продрало до крови, но она орала пока у нее не кончался воздух. Но и тогда, набрав воздуха, она орала вновь и вновь.

12;14 – 12:21

Я замер в неудобной позиции.

Нечто острое иглой впилось в сонную артерию, не давая возможности повернуть головы.

– Ты кто? – спросили меня и я честно признался, что я это я – Коля Авдотьев. Обладатель иглы сказал, что я вру. Я вру? Этот человек плохо знает Николая Авдотьева, если предположил, что я могу врать. Я так ему и объяснил. У меня просто не было выбора, я попался и был, фигурально выражаясь, на крючке. Мне пришлось признаться перед незнакомцем.